8
0– Не стала говорить при всех, но твоя фотография, которую Дэну вручил заказчик, вырезана из общего школьного снимка.
– Значит, это Ильич… – Я откинул в сторону полотенце и опять присел на край ванны. – Значит, он?!
– Зачем ему тебя убивать, если – кровь из носа, – к определённому сроку нужно доставить автобус к границе? Зачем? – Она стала натягивать джинсы, позабыв про бельё. – И зачем тащится за нами, пытаясь подсунуть в кофе пурген?! Нет, тут что-то не так… Поверь моему чутью, что-то не так!
– Что?!
– Не знаю. Пока ничего не приходит в голову.
– Элка, – я прижал её к себе. – Пусть тебе только одно приходит в голову – я тебя люблю!
– И я бы тебя убила! – засмеялась она, прижимаясь ко мне всем телом.
– Значит, всё хорошо?!
– Значит – нормально.
В дверь постучали.
– Эй! – раздался голос Никитина. – Я в туалет хочу, терпежу нет! Вы скоро там?!
Беда дёрнулась, но я удержал её и прижал палец к губам.
– Тсс-с-! Пусть поколбасится!
– Ах ты мерзкий, мстительный тип! – беззвучно захохотала она.
– Ему полезно научиться сдерживать свои естественные надобности.
Элка фыркнула и попыталась открыть шпингалет, но я не дал.
– Ну и ладно, – вздохнул Никитин. – Пойду выгуляюсь вместе с вашей собакой на газончике перед гостиницей. Рон, гулять!!
Не успел я возмутиться, что он командует моей собакой, как хлопнула дверь и в коридоре раздались удаляющиеся шаги.
Элка заржала так, что с носа у неё слетели очки.
Через десять минут мы тронулись в путь.
У нас был план действий, от которого нельзя было отступать.
* * *Погода была распрекрасная.
Дорога – просто отличная.
Настроение портило только то, что Никитин ехал теперь вместе с нами."
"– Дружище, – сказал он мне, когда мы выезжали из Барнаула, – хочешь ты, или нет, но некоторое время нам придётся провести вместе. Пока я не запечатлею тебя на фотокамеру с проломленной головой, или что-нибудь в этом роде.
Я лишь кивнул, и больше не обмолвился с ним ни словом. Несмотря на его благородное стремление спасти мне жизнь, добрых чувств я к нему не испытывал. Особенно в свете того, что оставались без ответа вопросы: куда делись деньги и сотовые, и кто убил бедных директоров интерната. Его заверений, что это сделал не он, было мне недостаточно, так пусть уж будет у меня виду – рассудил я.
Конечно же, он сразу обаял всех и уже через пять минут резался в карты с Гаспаряном и Обмороком. Только Викторина, так и не сняв тёмных очков, отгородилась от них ситцевой шторкой и смотрела в окно.
Мы шли по трассе колонной, с включёнными габаритами. Впереди, на «Гелендвагене» ехал дед, за ним, на автобусе, – мы, а замыкал процессию Мальцев на своём болиде.[8] Поэту строго настрого было приказано следить за «хвостом» и в случае чего, сигнализировать нам.
