5
0
В кафе ввалилась весёлая компания парней самой живописной наружности. Волосы у них были выкрашены во все цвета радуги, в ушах, губах, носах и на шеях висели какие-то невероятные побрякушки, а татуировок было так много, что у меня зарябило в глазах, и я усомнился в реальности этой картинки, подумав о пьяных галлюцинациях. Но парни заполонили зал, начали галдеть и звать официанта. На мой нетрезвый взгляд всё это смахивало на сцену из какого-нибудь второсортного американского триллерка.
Рон перестал лаять, залез под стол и жалобно заскулил.
Нужно было делать какие-то выводы, но я не знал – какие. Элка не спешила мне помогать. Она так и сидела, словно заправский ковбой – с ногами на столе, рассматривала свою обувь и курила. Герман храпел. Наверное, ему снилась война, потому что время от времени он прерывал храп и говорил громко: «Пых! Пых!»
В зал зашёл официант.
– А ваши ребята уехали покататься, – радостно сообщил он нам. – Выгнали из автобуса собаку и стартанули так, что пыль из-под колёс полетела.
– Что?! – заорали мы в один голос с Бедой и одновременно вскочили на ноги.
– Огонь, батарея!!! – заорал Обморок, подняв голову, но тут же уронил её на руки и опять захрапел.
Неформалы затихли, прислушиваясь к тому, что происходит в зале.
– Что значит, уехали покататься? – уже спокойнее спросил я парня, который успел мне надоесть плохими известиями.
– То и значит, что ваша дамочка и чернявый пацан залезли в автобус, выгнали собаку, а через некоторое время автобус сорвался с места… – пробормотал парень, видимо, понимая, что принёс не очень хорошую новость.
– Ни Гаспарян, ни Лаптева не умеют водить машину, – сказала Беда, развернулась и побежала на улицу. Рон помчался за ней. Я сделал всё возможное, чтобы не отстать, хотя ноги меня почти не слушались.
На парковке автобуса не было. Вместо него стоял красный «Вранглер» с открытым верхом, на котором, вероятно, приехали разноцветные ребята, и раздолбанный, старый мотоцикл.
Беда остановилась так резко, что я с разбега налетел на неё.
– Чёрт! – сказала она, оглядываясь. – Они не могли сами уехать! Не могли!!
Я хотел сказать ей, что если уж Викторина способна целоваться в кустах с несовершеннолетним лицом кавказской национальности, то укатить на «скул басе», чтобы просто покататься, ей не фиг делать. Но Элка уже сидела за рулём «Вранглера» и делала какие-то манипуляции, чтобы джип завёлся.
Я прыгнул в салон. Рон скакнул за мной. «Вранглер» взревел движком, и мы совались с места."
"– Что ты собираешься делать?! – перекричал я хриплый мотор и ветер, лупящий в лобовой стекло.
– Соловьёв слушать! – крикнула Элка, закладывая вираж с поворотом на трассу.
