2
0Не совладав с собой, я вскочил, схватил его за грудки и затряс изо всех сил.
– А ты, ты кто на самом деле?!! – заорал я. – Чей агент? ЦРУ? ФБР? Моссад?![10] Чей ты ставленник?! Какие задачи выполняешь, гад?! Кто ты?!!!
– Я шаман, – затрясся испуганно Адабас. – Честно тебе говорю – шаман я! Да меня тут каждая собака знает! Я скот всей округе лечу и урожай камлаю!! Отпустите! Шаман я!!
– А откуда ты, шаман, знаешь такие словечки как «жесть», «йес» и «жжот»?! Откуда про саморезы и холодную сварку знаешь?!
– Так не в лесу же живу! Телевизор, компьютер и книжки в глаза видел!! Да и вообще, я ж не всегда шаманом-то был! Я в армии отслужил, институт автодорожный закончил! – в голосе Адабаса явственно послышались слёзы. – Отпустите меня! Вы что ж думаете, если шаман, то тёмный как папуас?!
– Сынку, не обижай шамана! Милейшее создание! Добрейшее существо!
Сазон встал, выкрутил у меня из рук обшлага шаманского плаща и, обняв Адабаса за плечи, усадил его на место.
– Выпей, – налил он Адабасу стакан водки. – За правое шаманское дело!
Я вдруг понял, что погорячился.
Действительно, чего это я?! Раз шаман, так тёмный как папуас?..
– За дружбу! – провозгласил дед тост, разливая по гранёным стаканам водку. – За нашу крепкую, дружную дружбу!!
– Я вам гимн спою! – вскочил Елизар.
– Ой, цуцик, не надо, – замахал руками Сазон. – Ой, нам без гимнов так хорошо!!
– Извини, – сказал я шаману и вернулся на место. Элка снова взяла меня за руку, и в этом жесте поддержки мне почудилось много любви. – Извини, – сказал я ей тоже, – так, на всякий случай.
– Да чего там, – отмахнулась она, и в этих пустых словах было тоже много любви…
– Герман Львович, – дрожащим голосом спросил Гаспарян, – а я это… импотентом не стану?! Ведь я капсулы чёрт знает с чем во рту держал!
– Не станешь, – успокоил его Абросимов. – Ты – точно не станешь!
Лампочка под потолком опять замигала.
В помещение зашла алтайская женщина с огромным подносом. Запахло мясом, картошкой, зеленью и помидорами. Я вдруг понял, что умру немедленно, если не набью желудок жареным бараном, хлебом и ещё какой-нибудь растительной ерундой, – помидорами, например.
Свет, вздрогнув в последней конвульсии, снова погас.
– А это точно баран? – подсвечивая себе телефоном, спросила Беда. – По-моему – кошка!
– Тут три кошки! – поделился впечатлениями Дэн.
– Голова-то одна, – возразила Элка.
– Зато три хвоста! – захохотал серб.
– Да ладно, какая вам разница, – вмешался поэт. – Всё равно темно и ничего не видно. А на вкус мясо и мясо…
– Я кошек не ем, – сказал Ганс.
– А я под водку всё ем! – загоготал Сазон.
Все включили мобильники и, подсвечивая себе, начали есть.
Не ели только Викторина и резиновая баба.
