6
0Голова закружилась, пейзаж, которым мечтают полюбоваться миллионы туристов, поплыл перед глазами.
– Допросишь, допросишь, – проворчал Дэн, взвалил меня на плечо, оттащил в кусты и куда-то ушёл. Он что-то сказал перед уходом, но я не понял, что – сознание тухло, словно пламя на сквозняке, и остатки его подкидывали только одну дельную мысль: Никитин тоже совсем не тот, за кого себя выдаёт.
Дэн ушёл, а я… по-моему, просто заснул, потому что мне приснился замечательный сон: Элка сидит на зелёной полянке и терзает ромашку – «любит-не любит». Я кричу ей: «Люблю!», на глупый цветок заканчивается на лепестке «не любит».
Очнулся я от того, что кто-то хлестал меня по щекам.
– А-а, серб… – простонал я, увидев над собой лицо Дэна. – Так почему у тебя фамилия без национального колорита?
– Здорово ты башкой буцкнулся. Тошнит?
– Я когда тебя вижу, меня всегда тошнит.
– Давай-ка, я тебя на лошадь подсажу.
– Ты вместе с лошадью с горы прыгнул?
– Нет, я нашёл пастуха, который согласился вывести нас на трассу. Он знает тут все тропинки.
Приподняв голову, я увидел, что возле кустов стоит пегая кобыла и меланхолически щиплет траву. Неподалёку, на белом коне гарцевал алтаец. Он то и дело взмахивал кнутом и гортанно вскрикивал: «Н-но!» Позади пастуха маячило штук восемь жирных коров. Мне захотелось опять уснуть, опять увидеть полянку, а на полянке Беду с бессовестно врущей ромашкой, но Никитин с пастухом взвалили меня поперёк кобылы и привязали к крупу верёвкой, чтобы я не упал.
От кобылы пахло табаком, навозом и розами. От такого странного сочетания голова опять закружилась.
– Н-но! – на манер алтайского пастуха крикнул я из последних сил и зачем-то ударил кобылу по тощему боку рукой. Кобыла вздрогнула и понесла.
– Идиот! – закричал сзади Никитин. – Стой!! Тпр-рру!! Тпр-рру!!
Он что-то ещё орал, но мне было уже всё равно, потому что сознание затуманилось, и я провалился в кромешную темноту, где не было ни полянки, ни вруньи-ромашки, ни Элки, ни серба Никитина.
Беда
Когда Дэн сиганул с обрыва в речку за Бизей, я поняла: всё будет хорошо.
Они не могут погибнуть. Они для этого слишком молоды, безрассудны, бесстрашны, слишком много и надолго запрограммировано в них положительных эмоций и поступков. Они не могут погибнуть.
Единственное, что успел сделать Никитин перед тем, как прыгнуть в воду – сбросить свой многокарманный жилет. Это было разумно, так как карманы были забиты всякой ерундой, и такая тяжесть потянула бы Дэна ко дну.
Я даже не стала кричать, когда Глеб вывалился из автобуса, а Дэн, не раздумывая, прыгнул за ним.
К чему? Всё равно всё закончится хорошо. Уж не знаю, как для бельгийцев, а для нас – точно.
Потому что иначе не может быть.
Потому что – это закон моего жанра, и я выбираю только сюжеты с хорошим концом.
