8
0
– Как ты думаешь, мне за взорванную машину страховку выплатят? – грустно спросил Ильич, когда вдохновение у Бизи иссякло.
– Пошли, – Глеб выдернул меня из кресла-качалки и, обняв за плечи, повёл к двери. – У него с головой и так было не очень, а теперь ещё и контузия.
– Ну и ладно! – вдруг заорал Троцкий. – Бросай меня, предавай, убивай! А ведь я любил тебя, Глеб! Искренне и бескорыстно любил, как лучшего друга! Вспомни, как ты измученный, ободранный и голодный притащился в мою школу! Вспомни, как умолял дать хоть какую-нибудь работу! Ты готов был драить за копейку сортиры! Кто тебе дал работу учителя истории в старших классах?! Кто предложил классное руководство за дополнительную плату? Кто разрешил жить в школьном сарае?! Я!! Я!! – Ильич так постучал себя кулаком в грудь, что закашлялся. – А ведь если бы я не был, как ты говоришь, с такой «плохой головой», если бы я жил по правилам строгой морали, если бы я не боялся нарушить закон, где бы ты тогда оказался?! В тюрьме?! На кладбище?! Где?! Разве встретил бы ты свою Элку?! Скажи, разве встретил бы?!
Это был выстрел на поражение. Бизон покраснел, губы у него дрогнули, а на скулах нервно дёрнулись желваки. Я знаю – самым большим грехом и непростительной подлостью он считает неблагодарность.
– Ну извини, – Глеб подошёл к Ильичу, силой уложил его на диван и прикрыл пледом. – Извини меня, что сорвался. Но и ты пойми, не могу я вечно ходить из-за тебя по краю, рисковать и выкручиваться, словно я не завуч средней школы, а спецагент какой-то! Что за хренотень ты устроил с этим автобусом? Неужели нельзя было честно мне всё рассказать?! Зачем было продавать не принадлежащие тебе капсулы бандюганам, которые однажды тебя уже чуть не размазали?! Почему ты не рванул сразу в милицию, почему не рассказал мне?!
– Потому что я такой, какой есть, и не будь я таким, ты бы не выжил тогда, два года назад, и не встретил свою Беду!.. – Нащупав единственно верный аргумент, Ильич вцепился в него, как бультерьер в глотку жертвы.
– Значит, слушай меня, – жестко произнёс Бизя. – Мы бросим автобус на какой-нибудь автостоянке, вернёмся в Сибирск и напишем заявление в ФСБ и милицию. Пусть они разбираются с этими бельгийцами и товаром, который они таскают через границу.
– Нет! – опять подскочил Троцкий. – Только не это!! Я же продавал капсулы! Меня посадят в тюрьму! Или пришлёпнут борисовцы… А ведь я даже не знаю, что в этих капсулах было!
– Сделаем так, как я сказал. Бандитам ты вернёшь деньги, ведь ты их почти не потратил. А с бельгийцами пусть разбираются надлежащие органы. Это не наша забота. Мой дед поможет нам морально и материально. Он умеет разруливать такие дела, знает, кому и сколько сунуть, чтобы не очень придирались с законом. Согласен?
– Согласен, – еле слышно прошептал Троцкий.
