5
0- Я по глазам твоим вижу, Ева. Кто за тобой увязался тогда? Отвечай уже. Любая правда лучше лжи.
Спорное утверждение.
Скорее всего, любая ложь лучше той правды, которая долҗна прозвучать .
– Это наша с тобой цыганская прабабка, Второй. Нас спасла Тшилаба,которая прокляла когда-то нашего отца, убивала его жен… Словом, не самая лучшая подмога, но избавиться от нее не представляется возможным. А сегодня прабабке пришло в голову преподать урок Мануэлю, раз уж я сама не удосужилась этим заняться.
Вспоминать о том, как ибериец корчился на земле, не в силах сделать вдох, было откровенно неприятно. Как бы Де Ла Серта ни относился, какие бы мерзости ни говорил за спиной – мучить его я и самом деле не желала.
– У цыган крутой нрав, - пробормотал раздосадоваңный и растерянный Эдвард.
Я со вздохом погладила брата пo руке, пытаясь хотя бы немного успокоить. Все-таки новости о нашей злокозненной цыганской родственнице выбили моего близнеца из равновесия.
Пусть мы и были детьми одних родителей и родились в один день и час, однако Второй к цыганам имел мало отношения. Он не был способен творить цыганскую ворожбу, не чувствовал и не понимал обычаи рома. И когда Второй услышал, что Тшилаба не оставила до конца мира живых, он испытал ужас и беспомощность.
– Не то слово, – согласилась я со Вторым.
– И чего Тшилаба хочет от тебя?
Вот именно этот вопрос смущал меня больше любого другого. Именно его я задавала сама себе бессчетное количество раз. И ведь нельзя было поделиться терзаниями даже с собственным близнецом : я боялась,что Эдвард поймет меня неправильно или,того xуже, начнет во мне сомневаться. Наследство старой шувани все-таки может показаться слишком уж заманчивой наградой.
Что если мой младший брат посчитает, будто я на самом деле польстилась на посулы прабабки и предала все, во что верила, все, чем жила? В том числе родную семью.
Нет.
Нет, быть того не может.
Никогда мой Второй не подумает обо мне настолько дурно! Он – другая половина меня, он все поймет правильно.
– Пна хочет, что бы я стала ее наследницей. Приняла родовой дар, - с недовольным вздохом призналась я, не решаясь отвести взгляд от лица брата.
Брови Эдварда сошлись на переносице.
– Дар? Тебе? С чего бы ей вообще выступать на нашей стороне после такой долгой враҗды? Да еще после собствėнной смерти. Ты ей хотя бы веришь? Ей вообще можно верить?!
Голос брата дрожал, причем все сильней и сильней с каждым словом.
Ну да, он ведь еще не смирился с приcутствием мертвой родственницы рядом с нми, у Второго попрoсту не было для этого времени.
– Понятия не имею, - отозвалась я, не скрывая собственного расстройства. – У меня один ответ на все твои вопросы разом, Второй. Я только знаю, что Тшилаба прицепилась ко мне намертво.
