Лебединое озеро Ихтиандра

Бабка такая странная! Пожилые люди собирают деньги, чтобы их в последний путь достойно проводили, а наша старуха не побеспокоилась, даже одежду не приготовила, я все покупала: белье, платье, чулки, платок, тапки. Недешево вышло.

— Вы молодец, — похвалила я Зою.

— Конечно, — кивнула та, — не всякая и к родной матери так отнесется.

— Что же случилось с Тоней? — спросила я.

Хозяйка села на вторую табуретку.

— Понятия не имею. Утром уехала в школу, а домой я ее не дождалась.

— Ужасно! — воскликнула я. — Представляю, как вы переживали.

Зоя забегала глазами из стороны в сторону.

— Очень, — фальшиво ответила она, — обрыдалась вся.

— Наверно, подали заявление в милицию? — наседала я.

— Конечно, — закивала Зоя, — но только нашу девочку не нашли. Сказали, в Москве криминальная обстановка, люди часто пропадают.

— Давно ремонт делаете? — спросила я.

— Не очень, — пояснила Зоя, — мусор еще весь не вытащили, комнату освободили, страх сколько ерунды нашли, я сейчас кухню выгребаю, вон, на столе хлама куча.

— После смерти Руфины вы здесь жили? — не успокаивалась я.

— Ну не в коммуналке же нам ютиться! — заявила Зоя.

— А стены сразу обновить после кончины бабушки не решились? — протянула я.

Зоя скривилась."

"— Антонина с дурным характером оказалась. Я с ней раньше особо-то не общалась, ну, там, день рождения, Пасха, когда люди с родственниками за один стол садятся. У Руфины никого, кроме нас с Витей, не было, поэтому праздничные даты в тесной компании отмечали. Я не очень люблю на жратву тратиться, но тетка настаивала на праздниках, говорила, они укрепляют семью, сама все готовила. Я не спорила, охота ей у плиты скакать — не возражаю. Тоня нас приветливо встречала, улыбалась-целовала.

Но после похорон бабушки Тоня кардинально изменилась. Засела дома, стала пропускать школу, оборвала связь с подругами, отказывалась встречаться с ними. День-деньской она тосковала у старенького пианино и извлекала из него такие мелодии, что у Зои с Витей принимались ныть зубы. Один раз Виктор не выдержал и велел:

— Перестань над инструментом издеваться!

— Я сочиняю реквием по бабушке, — ответила Тоня и продолжила музыкальные занятия.

За месяц, прошедший после кончины Руфины, Зоя сто раз успела пожалеть об обещании, данном тетке.

Но в отношении девочки народная мудрость не сработала. День ото дня Тоне делалось хуже.

— Вы что, пытались лечить ее от депрессии? — спросила я. — Вон там, на столе, упаковка из-под лекарства. Его принимала одна моя подруга после того, как ее муж разорился.

Зоя покосилась на коробочку с надписью «Адапвенон».

— Ага.