Не так давно один бизнесмен купил приюту новый стол на кухню. Вот теперь надеюсь, что скоро получу стиральную машину.
Я посмотрела на хозяйку.
— Вам нужна бытовая техника?
Софья вздохнула.
— Очень! Стирки много. Мечтаю об автоматической прачке, куда можно было бы загрузить сразу десять килограммов белья. Но, наверное, подобные не производят.
— Фирма «Кок»[4] выпускает такие, — сказала я, — у нас в Париже в подвале дома стоит машина с большим барабаном, отличная техника, не первый год работает без сбоев.
— Вот! Она бы и мне подошла! — воскликнула Софья. — Давайте продолжим завтрак.
Присутствующие доедали кашу. Я орудовала ложкой и исподволь разглядывала окружающих. Софья пила чай, Николай Ефимович мастерил для Насти из бумажной салфетки кораблик, Эдуард тихо беседовал о чем-то с Патриком — на их лицах играли улыбки, Лера и Светлана молчали, они выглядели спокойными и вполне довольными. Лена сосредоточенно накладывала в чашку сахар.
— Добрый день! — весело сказал женский голос.
— Здравствуйте, — ответил нестройный хор голосов, и в ту же секунду Лена уронила ложку.
Я наклонилась, чтобы поднять чайный прибор, Привалова тоже, и мы стукнулись головами.
— Прости, — засмеялась я.
— Ерунда, — ответила Лена, наши взгляды пересеклись.
На лице девушки играла широкая улыбка, в глазах плескалось веселье. Казалось, Привалова едва сдерживается, чтобы не захохотать во весь голос.
— Можно сесть? — спросила незнакомка."
"Лена моргнула. В ее глазах явно сквозило злорадство. Над верхней губой появилась цепочка мелких капель. Привалова схватила ложку и выпрямилась, я тоже приняла вертикальное положение и посмотрела на жену Эдуарда. Та сидела с невозмутимым лицом, ничто не напоминало о подавленном смехе.
Глава 4
— Кто не знаком, разрешите представить. Рената! Наша добрая волшебница, — захлопала в ладоши Софья.
— Скажете тоже, — смутилась коренастая шатенка, — я совсем не фея. Есть хорошая новость для Леры. Вот, держите адрес, езжайте прямо сейчас, около полудня вас ждет Ромальцева Евгения Михайловна, ей требуется женщина, не пьющая, аккуратная. Евгения Михайловна отправляется жить за рубеж, пока на пять лет.
Мать Насти неожиданно расплакалась.









