Нет, ты просто сидишь в машине и пугаешь несчастную издалека, наблюдаешь за паникой своего врага, видишь, как он медленно сходит с ума от страха, теряет голову и в конце концов погибает. Ясное дело, чем дольше охота, тем сильнее кайф загонщика.
Третья фишка — безнаказанность. Жертвы подбираются такие, о которых никто не вспомнит. Их смерть выглядит естественной — инфаркт, инсульт. Никто никого не убивал.
Я вскочила на ноги.
— Валерия и Антонина! Назарова мешала своей свекрови, Анна Николаевна мечтала избавиться от вдовы сына, считала ее бездельницей. А Зое и Вите до зубного скрежета надоела девочка, которая после смерти бабушки погрузилась в глубочайшую депрессию.
Игорь кивнул.
— Верно. Они обе идеальные жертвы. Документов при женщинах после смерти не найдут, искать их не станут. Анна Николаевна Назарова и дядя с тетей Антонюк не засуетятся. Единственное, что может их вывести из равновесия, — это мысль о том, что докука вернется.
Невостребованные, неопознанные тела проведут в морге определенный законом срок и исчезнут с лица земли."
"— Жертв они подбирали через газету! — снова закричала я. — Психолог Лев давал объявление, что-то вроде «Ваши проблемы — мои проблемы», отсеивал звонки, отбирал самые интересные и встречался с людьми.
Игорь чуть наклонил голову.
— Что?
Я вскочила, потом села.
— У Валерии была сильнейшая агорафобия. Женщину следовало подлечить, в больном состоянии она не лучшая жертва. «Адапвенон» прекрасное лекарство, у него лишь одно противопоказание — непомерная цена.
— Ну-ну, продолжай, — милостиво кивнул полковник.
Я перевела дух.
— Может, на твой взгляд, я не очень умна, но память у меня замечательная. И я поняла, как развивались события. Рената предложила Валерии великолепный вариант, бесплатную квартиру. С хозяйкой жилья, некоей Ромальцевой, надо было встретиться около полудня.









