Лебединое озеро Ихтиандра

Предвижу ваш вопрос: почему бы не закрыть глаза и не попытаться задремать? У каждого человека есть свои особенности, я ни за что не задремлю, если не пробегу глазами хоть пару абзацев.

Я перевернула титульный лист и обрадовалась: ни малейшего отношения к Босху книга не имела. Она называлась «История великих обманщиков» и была посвящена людям, которые выдают современные копии старых картин за подлинники.

Я неожиданно увлеклась повествованием и узнала много интересного. Оказывается, опытный эксперт, даже не проводя тщательного анализа, может сказать, давно ли было написано полотно.

Ответ ему подскажут кракелюры. Если картина состарилась естественным образом, то паутинка трещин на ней будет неравномерной, в одном месте лак потрескается больше, в другом меньше. А вот если его нарочно состарили, тогда кракелюры будут ровные, аккуратные.

Нахватавшись ненужных сведений, я зевнула, погасила ночник, повернулась на бок и задремала. Дверь тихо скрипнула, на пороге появилась темная фигура. Очень осторожно она вошла в комнату и зажгла фонарик. Узкий лучик света направился на кресло, где лежал мой халат. Таинственная личность приблизилась к нему и начала шарить по карманам.

Я включила ночник, на секунду зажмурилась, раскрыла глаза и ахнула:

— Николай Ефимович! Что вы делаете в моей комнате?

Поповкин попятился.

— Где я? Что? Как тут очутился?

Лицо деда было растерянным, но взгляд его неожиданно оказался цепким, жестким, и я заподозрила, что дело нечисто.

— Хватит кривляться! — заорала я.

— Кто? Кого? Как меня зовут? — зашептал старик. — Я хотел принять душ!

— И поэтому пришли в мою спальню за халатом? — фыркнула я. — Что вы тут искали?

— Кто? Кого? Я? — упорно изображал маразматика Николай Ефимович.

 — Темно! Ничего не вижу. Ох! Настенька! Я тебя разбудил? Прости беспамятного старика!

Мне надоело ломать комедию. Я села в постели, закуталась в одеяло и спокойно сказала:

— Слушайте, это смешно. Человек, страдающий болезнью Альцгеймера в тяжелой форме, безумен, он никогда не станет нормальным на короткое время. Вам здорово не повезло. В бытность преподавательницей французского языка я работала в институте. На нашей кафедре служила Олеся Звягина, у ее матери была болезнь Альцгеймера.

Мы с Олесей дружили, я бывала у нее дома, старалась ей помочь и теперь знаю: маразм не судорога. Он не может вас скрутить, а потом на некоторое время отпустить. Если вы стали жертвой Альцгеймера, то это навсегда, ваше состояние будет постепенно ухудшаться. Не хочу сказать, что надежды нет. Сейчас существует спектр лекарств, которые помогают отдалить стадию окончательного слабоумия. Но вы-то как раз ее и пытаетесь симулировать. Извините, Николай Ефимович, из вас актер — как из меня Майя Плисецкая.