5
0В момент убийства в подсобном помещении сидели шесть человек, но только она одна слышит шаги Антонова. Я думаю, что ее показания – это следствие межличностных интриг. Всем известно, что Лаптев скоро породнится с Антоновым, вот она и злобствует.
– Новый босс давить не будет? – уточнил следователь.
– Новый руководитель района не склонен принимать скоропалительные решения. В нашу деятельность он вмешиваться не станет.
– Антонов не начнет жаловаться, что двое суток в «клетке» отсидел?
– Он десять лет за здорово живешь отсидел и никуда жаловаться не стал. Гордец, мать его!
В понедельник после обеда Михаила Антонова освободили. Весь вечер я ждал визитеров, но никто из его семьи не пришел поблагодарить меня за участие в освобождении отца. Ладно, сам Михаил Ильич по жизни нелюдимый человек, бирюк, но Наталья, она-то могла забежать, спасибо сказать. Или Петра послали бы с бутылкой. Как-то не по-родственному получилось.
Ну и черт с ним! Нет так нет – я на благодарность не набиваюсь. Хотя от Натальи я такого не ожидал.
«Что за люди, – думал я, рассматривая прохожих за окном, – как прижмет, так их дочка у меня на крыльце зареванная стоит: «Помоги!» А стоило чуть-чуть отпустить, как про меня все забыли. Так и хочется сказать: приткнетесь же в голодный год! Следствие-то еще не закончено, всяко может повернуться».
На другой день я не выдержал, взял словарь и пошел в библиотеку.
На крыльце ДК стояла разношерстная компания мужчин и женщин, одетых в походно-рабочую одежду. Наталья была в платочке, куртке-штормовке, на ногах резиновые сапоги. Она о чем-то весело болтала с уборщицей Хорошеевой. Заметив меня, сбежала с крыльца, приветливо улыбаясь, поздоровалась.
– Вы книжку принесли, Андрей Николаевич? Вовремя! Мы через полчаса в совхоз уезжаем на две недели. Всех-всех, кто в ДК работает, отправляют на картошку. Одни вахтерши и пенсионеры в поселке останутся. Пойдемте наверх, пока время есть, я оформлю книгу.
Мы поднялись в библиотеку. Наталья быстро нашла формуляр на словарь, сделала отметку, что я сдал книгу. Через неприкрытые двери библиотеки послышались возбужденные юношеские голоса. Матерясь, как взрослые, двое старшеклассников пронесли по коридору тяжелый письменный стол.
– У вас кто-то переезжает? – спросил я.
– Паксеев теперь будет в музее боевой славы сидеть. Соседом моим станет.
– У него же в райисполкоме логово было?
– Голубев у него кабинет отобрал. Сказал, что для председателя ветеранского движения в поселке самое место – в музее, а заодно штатную единицу директора музея сократил.
– Какое падение для Юрия Иосифовича!
– Почему же падение? У него в райисполкоме кабинетик-то был крохотный, один стол едва помещался, а сейчас – два просторных зала, в футбол играть можно.
