Главное, но пока ещё неизвестное нам, действующее лицо попросту обрубило единственную ниточку, ведущую к нему. Я бы даже сказал: канат. Может, кофе лучше сварить?
Олли щёлкнул пальцами:
– Давай! Адарнелия Эмильрин, он варит просто, не побоюсь этого слова, божественный кофе! Разговор всё равно предстоит долгий.
Я еле сдержала улыбку, чтобы не выдать случайно, что не только этот напиток в исполнении Глена выше всех похвал.
Дружно переместившись на кухню, мы продолжили разговор.
– А твой информатор насколько близко находился к Тофлю? – поинтересовался Олли, отодвигая для меня стул, пока Глен молол зёрна.
– Пока не могу сказать. Жду от него письмо. Я дала поручение, а каким образом оно будет исполнено – не моя головная боль.
– Ясно. Мой сказал лишь то, что услышал от слуг, когда вызванный целитель вышел. Одна из служанок обнаружила тело хозяина на полу кабинета, когда тот не спустился к ужину, хотя специально попросил подать его позже обычного. Посетителей сегодня у него не было и не ожидалось.
Я закатила глаза:
– Для сильного мага, а тем более, одного из верховных, прийти и уйти незамеченным вообще не проблема.
Глен поставил джезву на плиту:
– Именно. В такие дни меры безопасности повышенные. У дам-ректоров даже косметические артефакты изымались во избежание непредвиденных ситуаций. Потом, конечно, возвращали, но...
– Учитывая тот фокус, что мы провернули перед комиссией, предъявив тело настоящего Мирака Алариаса и доказательства воровства денег из казны Академии, получили в итоге подтверждение, что за всеми махинациями с подменой стоял кто-то другой, а не Тофль.
Глен достал кофейные пары и расставил перед нами с Олли.
– Адарнелия Эмильрин, а почему ты уверена, что меня хотели убрать таким сложным способом? И про проверку?
Я поморщилась, вспоминая всё, что происходило в пятницу до отбытия комиссии из Академии:
– Во-первых, слишком явно читались их намерения. Просто в воздухе летал негатив, хотя они все и улыбались.









