2
0— Мартин покосился на Митьку. — Так вот, на кораблях моих для твоего товара место тоже найдется, как и для тебя самого. А из Любека в Лондон рукой подать, доставим в лучшем виде.
Митька, ждавший этих слов, только улыбнулся, оставив их без ответа. Ганзеец же воспринял молчание «англичанина» по-своему.
— Не знаю, сколько тебе предлагают новгородцы, но это еще то жулье. Обдерут до ниточки и поминай как звали, знаю я их, — заверил он. — Но я предложу тебе на десятую часть больше, чем дает Ивановское сто, а к тому сверху организую дорогу до Любека и помогу добраться в Лондон с деньгами. Сумма будет, как понимаешь, немалая.
Мартин закончил и скрестил руки на груди, ожидая ответа. Было видно, что ганзеец уверен в своем предложении. А оно на самом деле было шикарным — из тех, что бывают лишь однажды. Ганзеец обещал куда бóльшие барыши, чем сулил торг с новгородцами, просто потому что перебивал их предложение не глядя. Был уверен, что много за английский товар новгородцы не дадут? Митька все это прекрасно понимал и, наверное, при любых других обстоятельствах тут же пожал бы немцу руку. Однако сейчас рыбак должен был отказаться. Семён не допустит торга. Точка. Мартин и Митька вели разговор в Новгороде, а не в Любеке. Как выражался немец — на чужбине. Формально, по разумению рыбака, для их торга требовалось разрешение от Государя. Не окажись такового, и Семён заблокирует товар, лежащий на его складах. На душе неприятно скребли кошки, но Митька был вынужден отказаться от щедрого немецкого предложения.
— Премного благодарствую за такое щедрое предложение, но откажусь, — сказал он.
Митька думал, что увидит разочарование Мартина, однако на лице ганзейца не дрогнул ни один мускул. Он так и остался стоять, всматриваясь с каменным лицом в немецкие корабли на противоположном берегу.
— Могу я знать почему?
— У меня уже есть договоренности с Ивановским сто и их старостами, — объяснил Митька. — Не могу их просто так нарушать.
— Разве просто так, капитан? Я разве не сказал, что дам десятину сверху предложенного Семёном? — Мартин безошибочно выделил из купцов того, с кем у Митьки был договор, впрочем, догадаться было несложно. — Разве это не повод?
— Не могу, увы, — повторил Митька, но на этот раз счел нужным пояснить свою позицию развернуто: — Да ты сам рассуди, как нам торг вести, если у меня нет на то разрешения от ихнего Царя Иоанна Васильевича?
Только теперь выражение лица Мартина изменилось, на нем скользнуло удивление, но ганзеец быстро подавил мимолетное волнение."
"— Разрешение? — переспросил он. — Ты, видать, англичанин, законы местные еще плохо знаешь. Нам, иностранцам, не для всего разрешение от их Царя надобно. Земля русская, но мы-то не с русскими людьми торг поведем. — Глаза немца сверкнули.
