2
0У купца сжались кулаки, что не ушло от внимания.
Рыбачок понял, что сболтнул лишнего. Но ведь и так бы все об оной сделке с Государем узнали. Все же по виду Агафону было ясно, что купец крайне недоволен услышанным. Наверное, самым правильным было закончить разговор, поблагодарить за спасение купца и его людей и откланяться, пока сюда не явились люди Царя. Давать каких-либо объяснений у Митьки не было совершенно никакого желания. При Агафоне же сослаться на свою «немоту» уже не получится.
Тем более что сам Агафон, похоже, не намеревался продолжать разговор, он переваривал все услышанное, погрузившись в думы.
— Мне пора, — сообщил Митька, поднимаясь со скамьи. Наверное, не надо было объяснять, что его заждались, что Семён и остальные купцы беспокоятся из-за его отсутствия, волосы на голове рвут. — Спасибо еще раз за помощь.
— Подожди, — мягко сказал купец.
— Нет, я пойду, — попытался настоять Митька, разворачиваясь к дверям.
— Мы не договорили.
Митька не мог видеть, как купец подал своим наемничкам сигнал, но прекрасно видел, как те плотно затворили двери, став двумя каменными изваяниями подле порога. Уйти не получится. Как раз в этот момент вернулись и те, кого купец посылал слова рыбачка проверить. Агафон выслушал, побледнел, вернулся к Митьке.
— Присаживайся, — распорядился купец.
Рыбачок-таки уселся обратно на скамью. Приглашение выглядело недвусмысленным.
— Теперь выкладывай, кто ты есть таков? — спросил Агафон.
— Сэр Уиллоби, капитан английской экспедиции, направленной королевой Англии Марией к вашему Царю, — отчеканил заученные слова Митька.
— То бишь немец из Англии.
— То бишь да…
От напряжения рыбачок забарабанил пальцами по столу, это помогло не отвести взгляд. Агафон чуть подался вперед и сказал что-то, что Митька разобрать не смог, потому как говорил купец на латыни. Закончив, купец скрестил руки на груди. Прежде чем продолжить, он приказал своим наемничкам выйти, оставив их с Митькой наедине.
— Не понял ведь ни хрена? Вот и я говорю: чтобы немцы из тех, с кем я дело имел, да толковать по-русски так бойко могли? Не встречал таких, — мягко проговорил он, снова возвращаясь на русскую речь.
Митька осунулся. Матушки… раскрыли. Вот так сразу, достаточно было рыбачку заговорить. Купец, похоже, имел дело с немцами и раскусил обман на пороге. В отличие от новгородцев, которые, как Митька теперь уже понимал, вывели «англичан» на чистую воду в первый же день, у Агафона в деле с ним не было никакого интереса, и он прямо заявил, что никакой Митька не немец. Что делать-то теперь? Быть беде.
— Не боись, — продолжил Агафон, дав Митьке струхнуть по полной и, так сказать, насладиться моментом. — Не мое это дело.
— Спасибо, благодарю… — нашелся рыбачок, акцент мигом исчез.
