2
0Но еду, приготовленную супругой Анастасией, Иоанн Великий ел без всяких проверок. Он доверял ей безгранично. Если кто и мог его предать, то Анастасия была последним человеком на земле, пошедшим бы на такое преступление. Да и с ума можно сойти, если совсем никому не верить.
Анастасия положила свою ладонь поверх его руки. Руки у Царя были большие и сильные. Жена посмотрела на него чистыми голубыми глазами.
— Как все прошло? — мягко спросила она, делая вид, что не слышала разговор, пусть Царь сам все расскажет, пусть выскажется. — Ты выглядишь уставшим.
— Правда, устал, — согласился Государь, закрыл глаза, помассировал пальцами свободной руки веки, снимая напряжение. — Да и разговор был тяжелый.
— О чем говорили?
— Посол был… из Англии, — задумчиво протянул Государь, отстраненно смотря в одну точку на дальней стене. — Жалко, конечно, что не получится сварить каши с Ченслором, такой отличный посыльный был, да жила купеческая в нем чувствовалась…
— А этот? Не такой?
— Этот, — Иоанн Васильевич пожал плечами, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. — Вот честно, даже не пойму. Что ни скажи — кивает, как вопрос ни поставь — соглашается. И глаза у него… — Царь задумался, припоминая взгляд купца. — Как напуганный, что ли? Хотя, может, и показалось, у Ченслора того тоже по первости глазки бегали, как в Москву приехал.
— Так Ричард лоцманом на том корабле был, кажется? А этот? — Анастасия сильно сжала Государю руку.
Иоанн Васильевич вздрогнул, высвобождая руку, поднялся. Не от того, что супруга сжала сильно, нет. Скорее потому, что хорошее у нее замечание было, крайне хорошее. Прям в точку попала. Ричард Ченслор в той экспедиции был лоцманом, а большаком, назначенным английской короной, был этот самый Гуго Уиллоби. Хотя поставь их рядом — и разные люди совершенно, в том плане, что не скажешь, кто из них лоцман, а кто капитан. Не то чтобы этот Уиллоби хуже был, вроде и мужчина крепкий, но у большака при виде Царя глазки бегать не должны. На то такие людьми посыльными и назначаются, что всяко привычные к подобным встречам. А этот как зашел в палату, так места себе не находил, попукивал втихую. Когда товар купчики показывали, так вовсе в стороне стоял. Или от того все, что говорить не мог, из-за раны нервничал?
Иоанн Васильевич старался посмотреть на ситуацию с разных сторон. Ничего не утверждал, ни на чем не зацикливался, а решение оно придет само в правильное время.
— Может, еще его позовешь, как рана заживет, да с глазу на глаз потолкуешь? — словно прочитав мысли супруга, предложила Анастасия.
— Может, и следует сделать так… Если бы он хотел подождать, то встречу бы попросил перенести, а не стал.
Анастасия потупила взгляд, что было красноречивей любых ее слов. Иоанн Васильевич же вернулся к своим думам.
