2
0
Население укрывалось в случае очередного набега в крепости или в ближайших укрепленных монастырях, что окружали Москву. Но в любом случае все самое ценное, конечно, хранилось за надежными каменными стенами. И люди — но, главное, лично Царь — следили за укреплениями с особым радением и вниманием.
Неприступными укрепления были даже на вид.
В Новгороде-то как было? Просто стена. Даже рвом ее не обнесли. А тут? Кремль и Китай-город с одной стороны омывала Москва-река, с другой — Неглинная, а с третьей — большой ров, заполненный водой из этих рек. Так что не подступиться к стенам.
Внутри каменных укреплений стояли дворы разных уважаемых людей. Плотно. Друг на друге. Да больше в два этажа. И деревянные, как и в Новгороде. Только здесь чувствовалось столичное благополучие, особенно в Кремле. Чай не купчишки жили, а бояре да князья — влиятельные, богатые, могущественные, что находило свое отражение буквально во всем.
Сразу в глаза бросалась и стоимость одежд у людей внутри крепостей. Ремесленники и селяне ведь туда не ходили, как правило, в отличие от Новгорода, где всякий люд шастал. Шубы, яркие кафтаны, меха — всего этого добра здесь хватало в избытке. А еще имелись воинские люди. Много. Отчего любой проезжий сразу мог понять — столицу державы не только стены берегут, но и воины. Много воинов. Столько кованого железа ратного Митька в свою жизнь никогда не видел. Как и оружия.
Посад же…
Ну посад и посад. Небольшой. Ладный. Застроенный домиками один на другом. С узкими улочками. Он мало интереса у Митьки вызывал. Особенно в связи с резким контрастом, который шел с крепостью, богатыми усадьбами внутри да храмами. О! Там, в Новгороде, Митька думал, что Святая София — самый крупный храм во всей земле. Здесь же он увидел Успенский собор и обомлел. И выше заметно, и массивнее, и общая монументальность весомее, что ли. А рядом с ним возвышалась Ивановская колокольня, еще более высокая и грандиозная.
Митька оглох от переполнявших его чувств, но вида старался не подавать на всякий случай, пытаясь удерживать на лице маску равнодушного любопытства, набивая себе цену. Дескать, и не такое видали…
Купцы же новгородские сразу по прибытию в Москву не стали терять время даром и с утречка самого отправились по гостям. То к этому зайдут. То к тому. То с этим к тому, дабы познакомиться. И к каждому с подарками. И к каждому с доброй выпивкой, в том числе и славным вином, что было на Руси редкостью.
И расспрашивали.
Расспрашивали.
Спрашивали.
А утром пятого дня Митька стал свидетелем разговора Семёна и Акинфия:
— Все без толку. Я их и медовухой поил, и пиво в глотки заливал, а они ни в какую, — сообщил Акинфий, разводя руками.
