2
0Митька предложил ему десятину с каждого улова осетра и семги. У бондаря так и глаза на лоб полезли — десятину?
— Интересно, — растерянно протянул делец, почесывая лысину.
— Бочка нужна, любезный, — пояснил Митька свою щедрость, важно подбоченился.
Договорились на 5 бочек рыбы. А когда бондарь спросил где есть лодка удалого рыбака, Митька указал на худую шняку артели Олешки, Стеньки и Павлика. Та самая картинка в голове сложилась."
"Дальше понеслось. Артель в составе Олешки, Стеньки и Павлика не отказалась от предложения сходить на промысел к Кольскому полуострову за семгой и осетром, когда Митька приволок бочки к их судну. И соль, которую он также сторговал за долю. Теперь любые слова о том, что Митьке нечего делать на лодке, звучали бы крайне неубедительно и опрометчиво. Сезон для артели, который наметился провалом, заиграл новыми красками. И если рыбаком Митька был никудышным, то умение договариваться с людьми ему сам Бог дал, наживу Митька видел за версту.
Вот так стал Митька, сын ключника и бывшего купца, рыбаком. Так закончились два долгих месяца поиска команды. Став полноценным членом артели, он открыл промысел на осетра и семгу. В первой же поездке он заработал столько, что этих денег с лихвой хватило на выплату ссуды Вениамину. Которую он ему отправил со скупщиками знакомыми, да еще сверху им дал, чтобы они рассказали какие-нибудь сказки об успехах парня.
Далее последовали новые ходки за рыбкой. Положа руку на сердце, Митька даже после десятого промысла все еще оставался никудышным и ни на что не годным рыбаком. Однако ни у кого в артели не поворачивался язык оспорить его главенство на борту. Ценили Митьку за то, что он умел зарабатывать деньги и думал как-то по-особенному, не так, как остальные. Так что, когда год спустя Митька объявил, что заключает ряд с Николо-Корельским монастырем и монахи готовы предоставить им целую шняку, взамен худой шняки Олешки, а в придачу новые снасти… Никто не сомневался. Все до одного рыбаки последовали за своим капитаном, вознамерившимся в разы увеличить прибыль их артели.
[1] На самом деле закуп, то есть, лично зависимый человек, попавший в долговое рабство. Однако, к середине XVI века, это явление (закупы) уже во многом вымылось из обихода и их именовали холопами, которых стало много вариантов.
[2] Строго говоря — это некоторая натяжка (как и с матерью). Было правило — от раба рожденный рабом становится. Но Митя был рожден до обретения отцом рабского положения. Но долг был ОЧЕНЬ большой. Да и обычая (закона), зафиксированного в Русской правде, продавать всю семью в рабство за долг уже не было (после судебника Иоанна III). Посему община пошла на такой волюнтаризм, дабы обеспечить лояльность Павла в качестве ключника.
