2
0Мишек, тюленей, павлинов… То есть, этих, пингвинов.
Детка отлипает от меня и смотрит с удивлением, а потом поворачивается к Доминике.
— Мам?
— Наверное, папа Тимур их видел в зоопарке, доченька. Пингвины живут на Южном Полюсе, мы смотрели с тобой в атласе, — а это, походу, уже мне.
Вот же, сука, надо было так лохануться с этими пингвинами. Откуда мне знать, где они живут? В гробу я их видел, а не в зоопарке. Ну, Шерхан, удружил, нахера мне твои Эпикур с Платоном были нужны? Лучше бы атлас принес про животных.
Я готовился к битве за своего ребенка, а к роли папы, пусть даже прилетевшего с Северного полюса, подготовиться не подумал. Запоздало соображаю, что не помню ни одной сказки, не знаю, о чем можно говорить с такой маленькой девочкой. Но раз детке нужен папа-полярник, придется стать полярником.
Морщу лоб, силясь вспомнить. Пингвины вообще летают? Помню, что они жирные и вроде как пешком ходят, но крылья ведь у них есть? Или это ласты? Ладно, выкрутимся. Бережно притягиваю дочь к себе и говорю, сделав умное лицо.
— Я только одного видел, Полинка, наверное, он туда случайно забрел. Зато там очень красивое северное сияние, и я тебе его обязательно покажу. А на пингвинов поедем смотреть в зоопарк, они там большие и толстые, тебе даже разрешат их погладить. Хочешь?
Она счастливо кивает, снова виснет на мне, а я уже смелее обнимаю своего ребенка. Сердце гулко ухает, и я слышу, как колотится ее сердечко.
— Папа Тимур, — шепчет она мне в затылок, — только можно, ты будешь папой и Тимке? А то у меня два папы, а у него один. Можно? И на Северный полюс его возьмем. Папа Алекс все время занят, он много работает, он с нами совсем не играет. А Тимка маленький…"
"Слышу, кто-то пыхтит сбоку. Поворачиваю голову и вижу белобрысого Тимку — мелкий пытается оторвать мою руку от Полинки. У Рубана такое лицо, что хочется зарядить ему с ноги. Времени у него на детей нет, ладно Полька моя, но на сына!..
Ника наклоняется к мелкому и берет его на руки.
— Тимофей, иди сюда, не мешай дяде Тимуру.
Значит, Тимофей… Стараюсь не выдать разочарования, хотя чего я ждал? Ладно, себе не соврешь, я ждал, что раз Ника сына Рубана моим именем назвала, значит что-то там еще осталось ко мне. А выходит, ничего.
Мальчишка начинает пищать, и меня вдруг накрывает. Я что, совсем пропащий, чем мне может помешать маленький ребенок? Раз Рубан два года был папой Алексом, то и я сумею изобразить ради Польки папу Тимура. Да я выводок пингвинов готов усыновить, если мою девочку это обрадует.
— Оставь, Ника, — говорю приказным тоном, — он не мешает.
Она отпускает сына, и тот бежит к нам. Не ко мне, конечно, к Полинке, жмется к ней, из-за плеча выглядывает. Рассматриваю ближе — смешной такой мальчишка, глаза голубые, интересно, у Рубана какие? Я его не разглядывал, сдался он мне.
