Девочки Талера

Но поскольку все остались живы, из меня решили слепить образ простого парня, доведенного до отчаяния коррупционным беспределом. Всплыли факты о моих родителях, о детдоме, о том, как я вернул себе состояние отца и его фамилию.

То, что это произошло с интервалом в десять лет, никого не смутило. Мой образ постепенно трансформировал — или мутировал, тут как кому нравится — в образ народного мстителя. Как я мстил за народ, для меня было загадкой. Точнее, мне было похер, но тут опять же, как кому нравится.

— У тебя скоро над головой нимб засияет. Самое время баллотироваться в президенты, — ржал Демьян, а вот мне было не до смеха. Потому что похожие намеки я уже слышал от Шерхана, который вполне пришел в себя и вернулся в расклад.

Сюда меня определили, чтобы установить степень моей невменяемости в момент, когда я схватился за автомат. А следом степень моей вменяемости на сегодняшний день. Тут очень пригодилось мое недавнее ранение в голову, которое тоже по необъяснимой причине пришлось по душе нашему сердобольному народу.

Ясное дело, что народный герой шизиком быть не может, зато народный герой может терять голову от ярости и впадать в состояние аффекта.

— Признают тебя вменяемым, пойдешь под домашний арест, — объяснил мне Демьян. — А там может дадут условно. Ничего, президентом с судимостью тут никого не удивишь.

Меня уже бесят его дебильные шутки. Но это мелочи по сравнению с тем, что Ника отказывается со мной общаться. Совсем. Сменила номер, меня поставила в черный список.

Ее тоже потаскали по кабинетам, несмотря на маленького ребенка. То, что она не сел в самолет, который загорелся буквально на взлетной полосе, автоматически поставило ее в разряд подозреваемых. А потом еще эта шняга со сменой фамилии и имени.

Демьян говорил, что она была потрясена тем, какие за ее спиной велись игры. Потрясена и подавлена. Самолет, как оказалось, загорелся сам — обнаружились неполадки с топливной системой. Утечка — возгорание — взрыв. Сели те, кто дал добро выпускать машину в рейс, и Нику отпустили.

— Ты с ней связывался, Демьян? — это единственное, что меня сейчас интересует.

Я много наворотил в наших с Никой отношениях, но теперь готов на все, чтобы они с Полькой вернулись домой. В наш дом. А когда туда вернусь я, мы с ней начнем заново. Я много думаю, вспоминаю, сравниваю — у меня тут времени валом, можно думать, пока мозг не сломается.

Знаю, я был слепой и глухой, когда не видел очевидного. И что сходу вычислил Самурай. Я причинил ей много боли. Но еще я знаю, что она меня любит, как и я ее, и что мы обязательно все это сможем пережить.

— Связывался, — подозрительно прячет глаза Демьян, и мне это не нравится.

— Что? — смотрю в упор.

— Тимур, — вздыхает Демьян и молчит.