Девочки Талера

Она уже приходила, дважды я лично ее прогонял, а потом несчетное количество раз поручал это сделать охранникам. На меня весь персонал косится как на зверя, который отобрал ребенка у матери. И только я знаю правду, я и Демьян, но никому этого больше знать не нужно."

"Узнал ее сразу, как только увидел из окна. Она шла по двору в бесформенной юбке, нелепой блузке, которая делала ее похожей на учительницу на пенсии. Очки, сумка, парик из серии «я упала с самосвала». Какой дебил ее так нарядил?

Захотелось подойти, сорвать с головы это подобие прически, очки, блузку с юбкой. Выбросить к чертям и обнять. Сказать, что соскучился просто жесть как. Попросить, чтоб вернулась — если надо, на коленях. Она согласится, обязательно, пускай даже ради дочки.

Потому и попросил Нину Аркадьевну, горничную, принести малышку. Она новый человек в доме, Нику не знает. Я многих сменил, если было хоть малейшее подозрение на связь с Самураем.

Яростно мотаю головой, прогоняя чертовы мысли. Нет, я больше не позволю Нике проникнуть себе под кожу. Нельзя, мозги «плывут» уже только от одного ее присутствия. Или может это все от недосыпания…

Я смотрю, как она кормит мою дочь, и понимаю, что никого не найду лучше для ребенка. Ника качает малышку, тихо напевая колыбельную, целует ее пальчики, а я стараюсь не смотреть на прикрытую уродливой блузкой грудь.

Стоп, Талер, кажется, кто-то тут распинался, что ему не нужен секс. Да, это правда, по крайней мере, пока, но мне однозначно нужна няня. И я ее уже нашел.

Глава 2

Встаю с кресла медленно, чтобы не разбудить дочку.

— Давай ее мне, — говорит Тимур, протягивая руки, а я не могу от нее оторваться. Моя теплая девочка пахнет молоком, она спит, прикрытая блузкой, и мне кажется, что мои руки к ней приросли.

— Можно я еще ее подержу? — спрашиваю тихо, с мольбой заглядывая ему в глаза. Не знаю, зачем это делаю. Наверное, пытаюсь найти того Тимура, которого так долго любила.

Но его там нет, этот Тимур — непробиваемая гранитная скала, и я осторожно отнимаю малышку от груди. Она всхлипывает во сне и морщит носик, готовясь заплакать. Тим смотрит на нее, поджав губы, и начинает расстегивать рубашку.

Мы стоим в двух шагах от его спальни, и я изо всех сил прогоняю от себя воспоминания, как сама это делала. Тим часто меня просил помочь ему раздеться. Или одеться. Ему нравилось, когда я неторопливо продевала пуговицы в петли…

Прямо передо мной оказывается умопомрачительный мускулистый торс, где каждая мышца будто высечена из камня.