2
0
— Получилось? — спрашиваю ровным голосом, хотя упоминание о Рубане снова для меня как серпом по яйцам. — Больше не больна?
— Не знаю… — она запинается, и мне становится немного легче. — Разве ты дал мне такую возможность — понять? Ты налетел как торнадо, связал, обездвижил, затянул внутрь воронки. Теперь я еще больше запуталась.
— Навязала себя, дочь… Что за глупости ты говоришь, Доминика? — морщусь я. — Я же люблю тебя.
— Любишь? — звучит из темноты шепот, будто шелестят листья виноградника. — Тогда отпусти меня, Тимур. Если любишь…
В воздухе повисает тишина, которую нарушает лишь гулкое уханье. Не сразу понимаю, что это кровь бухает в висках. И сердце колотится о ребра, будто наружу просится.
— Отпустить? — говорю, во рту сухо так, что язык едва шевелится. — Ты хочешь уйти от меня? — а дальше и вовсе выдаю дебильное: — Ты хочешь уйти к другому мужчине? Или вернуться к Рубану?
— У тебя одно на уме, — стонет Доминика с отчаянием. — Да нет никаких других мужчин, и Алекс здесь ни при чем. Я хочу понять, кто я. И, кто я для тебя. Когда ты рядом, я чувствую себя безвольной куклой, лишенной права голоса. Ты все решаешь за меня, ты распоряжаешься моей жизнью. Ты заполняешь все пространство, не оставив даже маленького клочка для меня самой.
— Серьезно, Ника? Я такой ушлепок? Тебе не нравится со мной жить? — спрашиваю растерянно. На локоть ложится тонкая рука.
— Нет, Тимур, это не так, но ты слишком давишь. Мы уже спим в одной постели, сколько осталось до секса? Немного, мы это оба знаем. И потом все понесется по накатанной колее.
— Тебе не нравится секс со мной? — спрашиваю совсем убито, и тут меня озаряет: — Рубан лучше в постели, да?
Ника снова тихо стонет, прикрываясь руками.
— Нет, Тим, не лучше, — и у меня сладко щемит под ложечкой от этого ее «Тим». — Ты самый лучший, правда. Но чем больше ты подминаешь меня под себя, тем больше мы отдаляемся. Без тебя я больше была с тобой, понимаешь?
Это, конечно, лютый звездец, но на этот раз я понимаю. Может, Шерхан не зря таскал мне Платона с Эпикуром, и я все-таки поумнел?
— Развод не дам и не проси, — упрямо мотаю головой. — Не хочешь со мной жить, не надо, но к другому не отпущу. Или со мной, или ни с кем больше, ясно?
— Да, — она шепчет, и ее шепот отдается в затылочной части, — ни с кем больше, Тим. Мне никто и не нужен.
Радуюсь, как дурак.
