Девочки Талера

Что теперь я бесполое существо, не нуждающееся в горячих мужских объятиях.

Лицо Тимура искажается знакомой гримасой, и я взрываюсь вместе с ним так, что кажется, сейчас перепонки полопаются. Он открывает глаза, наши взгляды скрещиваются.

— Уйди, Доминика, — хрипло говорит Тимур, упираясь в стену.

— Я принесла тебе полотенце… — беспомощно лепечу. — Прости, я не хотела…

И вылетаю из ванной красная как лобстер, который я так и не научилась правильно есть.

* * *До вечера у меня получается избегать Тимура. Он завтракает и уезжает на целый день, я вожусь с детьми, занимаюсь домашними делами, а перед глазами стоит утренняя сцена в душе.

Все валится из рук, и я ругаю себя последними словами. Мне не должно быть никакого дела до того, как снимает напряжение Тимур Талеров. Но со вчерашнего дня он мой муж, каким бы ужасным ни было наше бракосочетание, мы спим в одной постели. И как мне все это развидеть, я понятия не имею.

А самое неприятное, что мне нравится об этом думать. Вспоминаю его напряженное лицо, вздутые вены на бугрящихся мышцах и превращаюсь в жалкую лужицу. Хорошо, что Тимур не умеет читать мысли.

Я понимаю, что отчаянно соскучилась по его телу. Сама не подозревала, что так отчетливо все помню, плюс разыгрывается фантазия. Перед моим мысленным взором проплывают такие горячие сцены, что, наверное, неловко стало бы даже Тимуру.

Я разбиваю тарелку и стакан, проливаю компот, рассыпаю муку. У меня сбегает молоко и пригорает каша, так что рукам прибавляется работы. Жаль, что не нашлось чем так же загрузить мозги.

Вечером возвращается Тимур. Пока он с детьми ужинает, я умудряюсь уронить сахарницу и рассыпать салфетки. Детям весело, Тимур смотрит на меня с ухмылкой, и мне кажется, он и правда прочитал и просмотрел все мои мысли.

Дети бегут в детскую, зовут с собой Тимура, он говорит им собираться на прогулку. Чувствую, как горят щеки — я снова цвета спелого арбуза."

"Сажусь на корточки, чтобы собрать салфетки, и ощущаю за спиной Тимура. Его руки собирают салфетки вместе со мной, а потом поднимают меня и разворачивают.

Вижу перед собой пытливый взгляд, опускаю глаза. Но Тимур берет меня за подбородок, поворачивает к себе и вдавливает в стену.

— И долго ты будешь вести себя как страус, Доминика? — спрашивает он, а я растерянно моргаю.

— Почему сразу страус?

— Потому что пытаешься спрятаться вместо того, чтобы решать проблему.

— Это не моя проблема, — хочу увернуться, но он хватает меня второй рукой за талию и притягивает к себе.

— Твоя, Ника, твоя. Ты моя жена, и раньше ты отлично справлялась.

— Меня это не касается, Тимур, — начинаю вырываться, и чувствую, как в меня вжимается каменный бугор. Тимур снова ехидно ухмыляется.

— Ты права, Ника. Не касается, а упирается.