Тьма после рассвета

Развели тайны мадридского двора на пустом месте, корчат из себя вершителей судеб… А о том, чтобы пустить детей в спальню, Лена даже не обмолвилась, барыня нашлась! Нет, все могло повернуться совсем иначе, если бы не эти великосветские замашки Смелянских. Комната Сережи — для важного разговора. Спальня — неприкосновенное место. Пусть дети уходят из квартиры и не мешаются. Это все Ленка, ее идеи, ее предложения. Вот кто виноват во всем!

«Но я же согласилась с ней, — подумала Татьяна. — Я же не возражала. Не сопротивлялась. В тот момент мне казалось совершенно естественным, что Володе нужно будет приватно переговорить с Михаилом Филипповичем, и абсолютно нормальным, что в спальне посторонним делать нечего, там и присесть-то некуда, разве что на постель.

А теперь вот думаю об этом и не понимаю… Что за невероятно секретные разговоры могли быть? Почему нельзя присесть на широкую кровать, на покрывало? Почему дети не могли там поболтать или поиграть? Впрочем, какие там игры… Они уже большие. Им хочется пластинки послушать или магнитофон, у Смелянских всегда есть импортные диски и хорошие записи модной зарубежной музыки. И почему то, что еще несколько дней назад казалось мне в порядке вещей, сейчас вызывает недоумение и злость? Почему я не подумала об этом раньше, в среду, когда Ленка предложила удалить ребят из-за стола? Выходит, я тоже виновата»."

"До самого утра она перебирала в голове все мельчайшие детали того вечера, пытаясь найти того, кого можно и нужно обвинить. И чем больше думала, тем менее виноватой выглядела Елена Смелянская и тем более виноватой казалась себе Татьяна Муляр.

***

Старший следователь областной прокуратуры Розенталь вместе с группой выезжал в район аэропорта Домодедово на «уличную», иными словами — для закрепления показаний на месте преступления.

Когда подъехали Череменин и Гордеев, Розенталь сел к ним в машину и указал на микроавтобус, в который садились криминалисты, оперативники и понятые.

— Поезжайте за ними, по дороге поговорим, другого времени сегодня не будет, «уличная» — это всегда волынка на полдня, если не дольше. Как пересечем Кольцевую — они притормозят и я пересяду. Что вас интересует?

Гордеев приготовился к тому, что Леня Череменин начнет рассказывать о восьми трупах в разных городах и республиках, но подполковник задал вопрос прямо в лоб:

— Может ли так быть, что преступление совершено по сексуальным мотивам, но никаких следов этого мотива нет?

— Может, — не раздумывая, ответил Розенталь, невысокий, плотный, очень энергичный человек лет пятидесяти с яркими, немного выпуклыми глазами.

— Такие случаи часто встречаются?

— Среди выявленных — редко, но можете себе представить, сколько их среди невыявленных, — усмехнулся Розенталь.