Тьма после рассвета

— Михаил Филиппович, — продолжал Гога как ни в чем не бывало, неторопливо и веско, — я много лет занимаюсь тем, что вскрываю должностные злоупотребления и преступления, а также факты хищений и взяточничества. И знаете, что удивительно? Часто бывает так, что мы подозреваем и даже обвиняем человека, например, в том, что он вымогал или взял взятку, а потом выясняется, что он вообще ничего об этом не знал. Просто рядом с ним нашелся ловкий умелец, который кому-то заинтересованному сказал, что, мол, вот этому чиновнику нужно дать столько-то — и все будет подписано и решено.

Заинтересованный человек поверил, передал деньги, ловкач положил их в свой карман, а нужный вопрос решил каким-то другим способом. И еще нередко случается, что вопрос вообще решался совершенно законным путем, никакие ухищрения не требовались, а заинтересованного человека банально обманули, сказали, что все трудно и без денег никак. Поверьте, Михаил Филиппович, проходимцы придумывают такие комбинации, какие вам и в голову не придут. А мы, служба БХСС, имеем с ними дело каждый день. Вот теперь, с учетом того, что я сказал, вы можете гарантировать, что вокруг вас никто не проворачивает подобные махинации?

Прасолов молчал, задумчиво постукивая по столешнице дорогой перьевой ручкой с позолоченным колпачком.

«Кажется, обошлось. Второй волны не будет», — с облегчением выдохнул Гордеев.

— Вы хотите сказать, что кто-то кому-то что-то пообещал от моего имени, даже взял деньги за это, но сделано ничего не было, и теперь этот некто полагает, что во всем виноват именно я, я его обманул, и меня нужно либо наказать за это, либо вынудить сделать то, за что заплачено?

— Я не утверждаю, что так и было, но я не могу исключать и такую возможность, — осторожно ответил Телегин.

 — Михаил Филиппович, пропали дети. Вы не можете не понимать, насколько это серьезно. Мы должны, мы просто обязаны проверить все версии, чтобы найти Сергея и Аллу.

— Ну да, ну да… — задумчиво протянул Прасолов. — Но ведь все то же самое можно сказать про любого из гостей, которые были в среду у Смелянских. Все они давно знают Володю и Лену, любят их. И все они были пятнадцать лет назад на их свадьбе, так и собираемся с тех пор каждый год.

Почему же вы допрашиваете именно меня?

— Мы опрашиваем всех, в том числе и родителей пропавших детей. С ними мы уже побеседовали, теперь на очереди гости. Просто вы — первый, поскольку занимаете самую высокую должность. И мы не допрашиваем, Михаил Филиппович, а всего лишь опрашиваем. Без всяких протоколов и формальностей.

Постепенно лицо Прасолова приобрело нормальный цвет, и вся массивная расплывчатая фигура словно бы подобралась.

— Детей нужно найти. Любой ценой. Спрашивайте, — решительно произнес он.