Тьма после рассвета

Кирилл всегда требовал, чтобы она рассказывала подробно и — главное — последовательно: что было сначала, что потом. Педант чертов. А у Жанны натура артистическая, она жаждет эффектов и аплодисментов, она ценит неожиданность реплики, поэтому начинает обычно с того, что ей самой кажется самым ярким, самым убийственным, самым интересным."

"— Не сердись, котик, — пропела она, добавляя в голос обольстительности. — Я просто хотела начать с самого важного. У начальника КРУ сын пропал — что может быть важнее?

— Ты не знаешь и не можешь знать, что для меня важно, а что — нет, — сухо ответил Кирилл.

 — Твоя задача — рассказывать, сообщать мне информацию, а я уж сам определю, что мне пригодится. Давай все по порядку. И старайся ничего не упустить.

Жанна вздохнула и принялась объяснять, по какому поводу собирались, перечисляла имена и фамилии гостей, кто где сидел, кто что говорил. Все это было невыносимо скучно, но только до того момента, пока Таня Муляр и Михаил Филиппович не вернулись без детей. Вот тогда начал нарастать драматизм, и Жанна с удовольствием передавала в лицах, как развивалась ситуация, даже имитировала голос Елены Смелянской, обзванивавшей больницы и бюро несчастных случаев.

— А потом? — нетерпеливо спросил Кирилл, когда она замолчала.

— Что потом — не знаю, я уехала домой. Поздно было, транспорт не ходит, меня подвезли Журовы, им тоже нужно было возвращаться, у них маленькие дети.

— Что значит «подвезли»? У них служебная машина с водителем?

— Да ты что! Рылом не вышли, — фыркнула Жанна. — Они на своей были.

— И Журов сел за руль выпивши?

— Нет, за рулем была Светлана, она опять беременна, поэтому не пила совсем.

Ну вот, а утром я позвонила Ленке Смелянской, спросила, вернулись ли дети, и оказалось, что так и не вернулись.

— В милицию заявили?

— Конечно. Говорят, ищут. Сегодня уже суббота, а ребят так и не нашли. Как ты думаешь, найдут?

— Смотря как будут искать, — неопределенно ответил Кирилл и со стуком поставил пустую чашку на блюдце. — Тебя уже опрашивали?

— Меня? — изумилась Жанна. — А чего меня-то опрашивать? Я, что ли, детей украла?

— Ну почему обязательно украла? Подростки могли уехать куда-то, сбежать. Мальчику почти четырнадцать, большой уже.

Мало ли какая дурь в голову стукнет. Может, у них любовь.

Жанна от души расхохоталась.

— Любовь? Ты бы их видел! Аленка — кровь с молоком, рослая, белокожая, крупная, выглядит лет на пятнадцать, у нее грудь уже больше, чем у меня, а Сережка — шпендрик малорослый, ниже ее сантиметров на десять, наверное. Нет, ну она-то ему нравится, конечно, это даже со стороны заметно, он прямо млеет, когда смотрит на нее. Но Аленка его не воспринимает, голову могу дать на отсечение, я в таких вещах разбираюсь.