Тьма после рассвета

И на все нужны деньги, потому что хорошие вещи можно купить только у спекулянтов с большой переплатой.

Викина мать взялась за спицы, она хорошо вязала, ее муж, сын и дочь издавна носили свитера, шарфы и шапки, изготовленные Евгенией. Теперь же она брала заказы у соседей, подруг, у посторонних людей, которые приходили по рекомендации уже «обвязанных» клиентов. Пришлось потратиться и купить вязальную машинку, зато можно было начать делать юбки, платья и костюмы. Женщина трудилась не покладая рук, недосыпала, не отдыхала, копила деньги «на дочкину учебу» и молилась только о том, чтобы никто на нее не донес и не нагрянул фининспектор, который легко сделает так, что Евгению привлекут к уголовной ответственности за частнопредпринимательскую деятельность.

Муж постоянно напивался и бил ее смертным боем, но Евгения хорошо помнила, как однажды, стоило ей только заикнуться о том, чтобы разойтись, он сказал угрюмо и веско: «Рыпнешься — убью». В пьяном гневе он был страшен, и Евгения верила, что и впрямь может убить. Кто же тогда будет содержать Викулю, пока она не устроится в ­жизни?

Евгения терпела выходки мужа-алкоголика и домашнее насилие, каждую свободную минуту хваталась за пряжу, выполняя очередной заказ, теряла зрение, замазывала, как могла, ссадины и синяки, а соседкам и подругам, которые укоризненно качали головами и советовали бросить «этого никчемного алкаша», отвечала с сияющей улыбкой:

— Вот выведу Викулю в люди — тогда и брошу его.

Пусть хоть убивает, хоть что делает. Тогда будет уже не страшно. Славочка у меня удался, а Викуля — еще лучше. Станет знаменитым ученым, океанологом, ее будут в телевизоре показывать в «Клубе кинопутешествий».

— Да ты же гробишь себя, Женя, — уговаривали ее. — Ты последнее здоровье растеряешь, а ведь дети тебе даже спасибо не скажут. Разлетятся по разным городам и дорогу сюда забудут. Подумай о себе!"

"— Это ваши дети не скажут «спасибо» и дорогу забудут, а мои — нет, — гордо говорила Евгения. — Вы по себе меряете, а мои не такие. И не суйтесь в мою жизнь, я сама разберусь. Вы еще мне завидовать будете.

По окончании восьмого класса Вика Апалина с блеском сдала экзамены, но направления от гороно не получила.

Единственное выделенное по квоте место было предоставлено другому школьнику, сыну второго секретаря горкома партии. Евгения пришла на прием к тому инспектору, которая твердо обещала, что Вика получит направление в Ленинград, но не добилась никаких разъяснений. Ответом ей были хамский тон и уклончивые слова о том, что квота предназначена для более достойного кандидата и что решение принималось «на самом верху».

Все рухнуло. Вика приняла неудачу стойко, хотя проплакала целый месяц.