Тьма после рассвета

Стол следует накрыть нарядно, как для гостей, непременно с накрахмаленными белоснежными салфетками и серебряными приборами, поставить дорогой сервиз, английский, купленный за немыслимые деньги у жены знакомого дипломата. Одним словом, как говорится, патронов не жалеть! Господи, Сереженька нашелся, какое счастье! Он выспится, встанет утром, съест несколько кусков своей любимой кулебяки, и все будет, как прежде.

Но так не получилось. Сын проснулся чуть раньше семи, молча прошел в ванную, умылся, почистил зубы, вернулся в свою комнату и снова лег, только на этот раз поверх одеяла, прямо в одежде.

Лежал, отвернувшись к стене, и не реагировал на попытки матери завести разговор.

Обескураженная Елена вышла на кухню, где за накрытым столом уже сидел Владимир Александ­рович.

— Володя, он молчит, — растерянно проговорила она. — Я не знаю, как к нему подступиться. Он не хочет разговаривать, на вопросы не отвечает, даже на самые простые. Наверное, нужно позвонить Семену.

— Зачем? — недовольно шевельнул бровями муж. — При чем тут Семен?

— Он же в Минздраве работает, как ты не понимаешь! Наверняка у него есть на примете хороший детский психиатр, пусть составит нам протекцию.

Сереженька пережил такой стресс, получил такой удар по психике! Ему нужна квалифицированная помощь. Боже мой, — запричитала Елена, — что эти негодяи с ним сделали!

— Ты с ума сошла, — зашипел Владимир Александрович. — Какой психиатр? Мальчику через три года поступать в МГИМО, ты забыла? Там каждого абитуриента проверяют через КГБ, под микроскопом рассматривают всю жизнь до самых пеленок. Ты что, хочешь, чтобы они узнали, что у нашего сына не все в порядке с головой и к нему вызывали психиатра? Да это не только пролет мимо института, это клеймо на всю оставшуюся жизнь, это крест на любой мало-мальски приличной карьере.

Даже думать забудь!

— Но что же делать? — беспомощно забормотала Елена. — В десять часов придет Гордеев, ты сам слышал…

— Вот именно, — жестко оборвал жену Смелянский. — И если Сергей не заговорит, то психиатра к нему вызовет уже милиция. А вернее всего, ребенка запихнут в детскую психушку на экспертизу.

Он резко поднялся, с грохотом отодвинув стул.

— Я сам ему объясню, просто и доходчиво. И нечего с ним сюсюкать, пусть привыкает вести себя по-мужски. Никаких психиатров в моем доме и близко не будет. Наш сын уже достаточно большой, чтобы понимать: если он хочет учиться в ­МГИМО и получить диплом, который позволит выезжать за границу, то нужно уметь держать себя в руках и не разводить сопливые нюни по пустякам."

"Елена схватила мужа за рукав, умоляюще заглянула в лицо, суровое и непреклонное.