Тьма после рассвета

— Подъем!

Сонный Чистяков невнятно пробормотал:

— А который час?

— Шесть.

— Рано еще. Или ты с намеком?

Он тут же крепко обнял Настю и недвусмысленно обозначил серьезность намерений. Настя фыркнула и ловко выскользнула из его рук.

— Какие намерения, Леша?! Тебе на вокзал нужно успеть!

— На какой вокзал? — лениво протянул Чис­тяков.

— Твой друг приезжает сегодня утром, ты собирался его встречать. Я специально поставила будильник на шесть, чтобы ты не опоздал. Ну, Леш! Ну вставай же!

Рыжеволосая взлохмаченная голова оторвалась от подушки, серо-голубые глаза открылись и в недоумении уставились на Настю.

— Какой друг? Ты о чем?"

"Настя вздохнула. Вот так всегда. И почему она должна все помнить и работать записной книжкой на ножках?

— Твой друг из Магнитогорска, — терпеливо объяснила она. — Ты еще неделю назад говорил, что он приезжает во вторник, шестнадцатого ноября, в восемь утра с минутами, и ты обязательно должен его встретить на вокзале. Ты забыл, что ли?

— Неделю назад… — рассеянно пробормотал Алексей. — Ну да… Черт! А у меня в голове отложилось, что Серега приезжает восемнадцатого в шесть вечера… А точно, что шестнадцатого в восемь? Ты не путаешь?

— Лешик, я никогда ничего не путаю, — строго произнесла Настя, закутываясь в махровый халат.

 — Ну нельзя же быть таким расхлябанным, честное слово! Ты же математик, а постоянно путаешь шестерки и восьмерки.

— Асенька, я именно что математик, а шестерки и восьмерки — это детская арифметика.

Он легко выпрыгнул из постели и помчался в ванную, крича на ходу:

— Зато я тебя обожаю! И ты мне за это все прощаешь!

Ну вот, ванная теперь занята надолго, а Настя уже стоит в халате посреди комнаты.

И куда себя девать? Снова забираться под одеяло как-то глупо. Она побрела на кухню, поставила чайник, достала из шкафчика банку растворимого кофе, коричневую с рисунком, импортную, по три рубля. В три раза дороже, чем отечественный, зато вкус гораздо приятнее, не отдает кислятиной. Пока чайник закипал, насыпала в чашку одну чайную ложку кофе, две ложки сахару, капнула воды и принялась растирать до состояния темно-желтой сметаны. Когда зальет это месиво кипятком, получится напиток с симпатичной вкусной пенкой. Мамина подруга, научившая Настю такой простой премудрости, сказала, что это называется «кофе по-варшавски». И почему именно «по-варшавски»?

Первый же глоток горячего кофе вкупе с первой сигаретой как-то примирили Настю Каменскую с неприятным ощущением собственной неумытости. Утро получится долгим, обычно по будним дням она встает не в шесть, а в половине седьмого, так что сегодня у нее будет на полчаса больше, чтобы, не торопясь, привести себя в порядок. Эта мысль оказалась приятной и даже заставила невольно улыбнуться.