Тьма после рассвета

Гордеев спустился в дежурную часть, сделал несколько телефонных звонков, доложил, кому следует, предупредил, кого посчитал нужным, зашел в кабинет старшего участкового, где Геннадий Синицын, расстелив на столе тканевую салфеточку, вскрывал консервным ножом трехлитровую банку с солеными помидорами, и, не говоря ни слова, залпом выпил полстакана водки.

***

Голова опять упала, и Разин проснулся. Да что ж за невезуха такая! Не умеет он спать, сидя на стуле, шея не удерживается в нужном положении, стоит только уснуть — и голова сразу падает набок. Старший лейтенант пытался приладить затылок к стене, чтобы была опора, но ничего не получалось.

Он сидел в больничном коридоре и послушно ждал, когда из отделения интенсивной терапии вый­дет врач и расскажет об Алле Муляр. Симпатичная медсестричка, сидевшая неподалеку на сестринском посту, с интересом поглядывала на Колю и даже предлагала чаю или кофе. Разин сперва отказался, а теперь подумал, что надо бы, пожалуй, воспользоваться любезным предложением и согласиться. Все равно поспать не удается, а девушка хорошенькая, и улыбка у нее милая.

— Это вы ее нашли? — спросила медсестра, подавая Коле огромную, на пол-литра, керамическую кружку, на которой рядом с рисунком какого-то собора красовалась надпись латинскими буквами: Tallinn.

— Нас много было, — уклончиво ответил оперативник.

Конечно, в глазах этой милой девушки приятно было бы выглядеть героем, но и врать не хотелось. Аллу Муляр нашел вовсе не он, Николай Разин, а сотрудник розыска из Дмитрова. Но ведь искали-то все, ночью, под моросящим дождем, и искали не один час. Просто повезло кому-то одному, но шансы у всех были равными, а не так, чтобы один трудился, а остальные ленились.

Наконец вышла врач, статная женщина лет пятидесяти в очках, с озабоченным выражением на округлом мягком лице. Коля сразу подскочил к ней, с тревогой заглядывая в глаза.

— Ну, что, доктор?

— Сильное переохлаждение, обезвоживание, острая почечная недостаточность, пневмония. Сотрясение мозга пока под вопросом, нужно провести инструментальное исследование.

— Это опасно?

— Будем надеяться, что молодой здоровый организм справится. Сколько она пробыла в лесу?

— Не знаю, если честно. Максимум пять суток, но вряд ли. Скорее, дня три, может, четыре, а может, и меньше.

— Чем меньше — тем лучше, — вздохнула врач.

— Она в сознании?

Врач посмотрела на Колю строго и неодобрительно."

"— А вам уже хочется скорее допрашивать, да? И не мечтайте, — отрезала она. — Пущу вас к ней не раньше, чем через сутки.