Если вещи нашли в сарае, где отсиживались преступники, подавшиеся в бега после разбойного нападения на инкассатора, который вез зарплату на большой завод, то вряд ли эти вещи положил туда студент из Москвы. То, что удалось вывести из-под удара парня, который наверняка мирно читает книжку перед сном и не ведает о том, какой меч и на каком тоненьком волоске висит над его головой, — это хорошо. А вот то, что детскую одежду нашли рядом с двумя бандитами, один из которых — рецидивист Квасков, это плохо. Очень.
Малолетнюю свидетельницу и ее родителей сразу же отпустили.
— Поедешь? — спросил Гордеев, обращаясь к Ермашовой.
Та покачала головой.
— Не могу. Это область, а не район Москвы, а у меня на руках нет возбужденного дела. Так что я никто.
— А если в рамках доследственной проверки? — с надеждой спросил Коля Разин.
— Это ваша работа, мальчики, вы опера. Чтобы мне выехать в область на место обнаружения предположительных улик, да еще без возбужденного дела, нужно прямое указание руководства. А где я вам возьму такое указание? Время-то, — она посмотрела на часы, — начало одиннадцатого. То есть я, конечно, могу поехать, но местный следователь быстро укажет мне на мое законное место.
Для поездки в поселок Канавино Дмитровского района, куда доставили задержанных, им выделили дежурную машину. Гордеев позвонил жене, Разин — матери, предупредили, что ночевать не придут. В дороге Николай подремывал, устроившись на заднем сиденье, а Виктор болтал с милиционером-водителем, чтобы заглушить отчаянную тревогу.
В канавинском отделении милиции их встретили начальник и местный участковый. Все остальные находились на месте задержания преступников, в доме и на участке гражданки Лихачевой, где дежурный следователь проводил обыск жилого помещения и сарая.
— Мне бы вещи посмотреть, — прямо с порога попросил Гордеев. — Там есть особые приметы.









