Кристмас

Во всяком случае, он никогда не мог себе представить, что обычный душ может доставить такое блаженство.

Настроение у юноши постепенно поднималось, на душе воцарилось спокойствие. Он тщательно намылил тело, смыл пену, после чего полез за шампунем в маленький шкафчик над раковиной. Он открыл дверцу, и оттуда неожиданно вывалился какой-то продолговатый темный предмет, который с грохотом упал прямо в раковину, сделав в ней трещину.

Бакунин ошалело смотрел на этот предмет, внутренне приказывая себе не паниковать. Это был кованый молоток, молоток, которым много лет назад он с дружками раскроил голову несчастному бродяге на кладбище. И на нем все еще оставалась кровь, она ручейками-змейками стекала в отверстие слива.

Откуда он здесь? И кто мог «пошутить» вот так?

Тихонько скрипнула дверь в ванную. Тяжело дыша, Сергей рывком задвинул занавеску. Кто там?! Мать с отцом решили зайти, проверить квартиру? Ведь больше ни у кого ключей от входной двери нет!

– Мама? – пискнул он, но ему никто не ответил.

Неожиданно запахло бензином и горелой плотью. Бакунин вжался в стену. Он видел, как в ванну, хромая, кто-то зашел и остановился прямо напротив него, словно силясь разглядеть, что там за занавеской. Вода из душа продолжала поливать насмерть перепуганного парня, и он машинально ловил языком теплые капли.

Занавеску грубо сдернули, лопнули кольца, с помощью которых она держалась на перекладине, и перед Сергеем возник обуглившийся труп. Обломки ребер торчали наружу, потрескавшаяся кожа на голове съежилась, открывая на обозрение желтый череп, в котором зияла глубокая дыра. Из нее поднимались струйки смрадного дыма. Глаз не было, и мертвец на ощупь полез прямо в ванну.

Завопив не своим голосом, Сергей оттолкнул зомби, выпрыгнул из ванны и в чем мать родила бросился на кухню. Труп недоуменно повернулся и, издав хлюпающий звук, поплелся за парнем."

"Сергей влетел на кухню и замер с отвисшей челюстью. За столом сидела сильно обгоревшая женщина, волосы слезали клочьями с ее почерневшей головы, остатки одежды были вплавлены в плоть. Она укачивала ребенка, тот жадно сосал покрытую глубокими трещинами грудь. Проглоченное молоко, густое, темно-желтого цвета, выливалось из широкой раны на шее малышки. Эта рана была похожа на ухмылку Смерти. Мать что-то ласково напевала своему чаду, а ребенок довольно урчал.

В кухню, что-то хрипя, приковылял мертвец, который был в ванной. В обгоревших руках он сжимал молоток, которым его когда-то убили. Бакунин что-то слабо вскрикнул, его обезумевший взгляд метался по сторонам в поисках выхода и наконец упал на окно. Сергей вспрыгнул на подоконник и распахнул окно, на перекошенное лицо опустилось несколько снежинок. Обугленный труп был уже близко, и с диким криком Сергей прыгнул вниз.