Кристмас

Искать в этой глухомани нас никто не будет, так здесь в подвале и сгнием, как директор с Севастьяновым. Петрова и Захарова где-нибудь в лесу валяются, окоченевшие. Джип бы поискать, а что толку? Наверняка директор его разбил, или в яме какой-нибудь застрял.

– А я считаю, нам надо потихоньку дом обследовать, – высказала свое мнение Алексеева. – Может быть, что-то прояснится. Ладно. Давайте обедать, «последние герои», – грустно улыбнулась она."

"Готовить ничего не хотелось, и на стол были водружены уже привычные за время проживания здесь консервы. Выпили еще по рюмке коньяка. Потом Женя решительно встала:

– Пойдемте на второй этаж сходим и осмотрим другие комнаты.

Никто не был против. Сначала решили заглянуть в комнату, где произошла трагедия с Севастьяновым. Однако, к безграничному удивлению молодых людей, следов погрома здесь уже не было и в помине. Кто-то аккуратно вставил дверь на прежнее место. Это было немыслимо.

– Что за бред? – бормотал Макс. – Кроме колясочника, это было некому сделать, так ведь? Ну, в самом деле, кто еще? Уж никак не тот подыхающий на кровати крендель!

– Участковый тоже не успел бы дверь вставить, – поддержал парня Сергей. – Но… колясочнику это явно не под силу.

Они прошли дальше по коридору и заглянули в комнату с приоткрытой дверью. Там стоял письменный стол, от пола до потолка тянулись высокие стеллажи с книгами. Очевидно, это был кабинет хозяина дома. Они зашли и сели на большой старинный диван, обтянутый черной кожей, потрескавшейся во многих местах. Вдруг с полки упала книга. Евгения встала и положила ее на место. Книга упала опять.

– Чертовщина какая-то! – воскликнул Бакунин.

– Тут весь дом чертовщина! – отозвался Макс.

Женя взяла книгу и открыла на первой странице.

– Ой, ребята! – вырвалось у нее. – Похоже, это дневник хозяина дома.

Она подошла и села между юношами:

– Будем читать?

– Ты полагаешь, мы узнаем что-то новое оттуда? – без интереса спросил Максим.

– Все равно делать нечего, – поддержал девушку Сергей. – Может, что-нибудь полезное узнаем.

Женя убрала с лица прядь волос и вздохнула:

– Тогда слушайте…

Уже начинало темнеть, когда Алексеева закончила читать. Она облизала пересохшие от чтения губы и отложила ветхую книгу в сторону.

– Да уж… В общем, все ясно, – с тоской проронил Сергей. – Проще повеситься. Результат в любом случае один, но, по крайней мере, без мучений и этих дебильных приколов.

Фирсов, наоборот, не выглядел подавленным. Он даже хитро улыбнулся:

– А что так фатально? Сумасшедший изложил в дневнике какой-то бред. Дальше что?

– Я смотрю, у тебя быстро настроение поменялось, – сказал Бакунин.