Кристмас

Спустя некоторое время я захожу во двор и удивляюсь, что понятия не имею, куда и зачем ходил и как попал домой.

Деревня Чертовка, «Алексеевский хутор»,Воронежская область,29 декабря 2008 г.Женя помогла Александру подняться по лестнице, и они зашли в комнату. Девушка заперла изнутри дверь на ключ.

– Ты думаешь, в этом месте замки спасут? – с горькой иронией спросил Севастьянов, снимая джинсы и кривясь от боли.

– Болит нога? – не отвечая, поинтересовалась Евгения, и тут же оговорилась: – Извини, вопрос, конечно, дурацкий.

– Огнем горит, – мрачно ответил Александр. – И зачем я, идиот, согласился, чтобы Бакунин меня ножом полосовал?

– Да вы коньяка обпились и ничего не соображали, а этот инвалид еще и подначивал, – сказала в сердцах девушка. – Мне кажется, что он над всеми издевается. Мерзкий типчик себе на уме.

В комнате было довольно прохладно, и они лежали, натянув одеяло до подбородка.

– Ты, наверное, права, – Севастьянов щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся, и красный тлеющий огонек осветил его небритое изможденное лицо, – про типчика.

– Как ты думаешь, мы заразимся проказой? – тревожно спросила Женя.

– Хрен его знает, – вяло проговорил Александр. – Он же сам сказал, что это не входит в планы ведьмы…

– Слушай! – Алексеева повернулась на бок и привстала. – У меня из головы не выходит то, что было в бане, даже коньяк не помогает. Что-то тут не так.

– Что именно? Что голова за своим хозяином каталась? Что Бояринов с ломиком в голове за нами гонялся? – перечислял парень.

Женя нервно хихикнула, а Севастьянов продолжал устало:

– Допустим, мы пьем воду из колодца во дворе, а туда кинули мешок героина, и мы постоянно под кайфом? – предположил Александр. – Только как прокушенную лодыжку объяснить? Не сам же себе я ее прогрыз? Да и не дотянулся бы я до нее – я не акробат.

Женя задумчиво проговорила:

– Никаких разумных объяснений, голова кругом идет.

– То-то же, – отозвался Александр.

Девушка легла и положила голову ему на плечо:

– Хорошо вот так… Еще бы ни о чем плохом не думать, а не получается.

Потом улыбнулась:

– Ты сейчас такой кучерявый, небритый… На Пушкина похож.

– Он тоже был небритый? – с усмешкой произнес Севастьянов и затушил сигарету о чайное блюдце, служащее пепельницей.

– У него бакенбарды были такие здоровые. – Алексеева стала дурачиться и дергать его за отросшую на щеках щетину. Потом, взвизгнув, оседлала его и склонилась, щекоча волосами: – Наверное, у тебя это впервые? Лежишь с девушкой в кровати, а сексом не занимаешься, вот потеха, да?"

"– Давай попрактикуем что-нибудь из Камасутры, – откликнулся Александр, высунув из-под одеяла больную ногу и отведя ее немного в сторону.

– Смеешься, – тихо сказала Евгения, перестав дурачиться.