Криптум

Изображения того времени показывают, что туманность была чрезвычайно яркой и красочной.

С тех пор Предтечи значительно улучшили свое мастерство, они почти не совершали ошибок. Теперь туманность была темнее, почти невидимая с расстояния более сотни световых лет.

Если другие были погружены в общение со своими анциллами, то я наблюдал за путешествием только своими глазами, разумом и памятью.

Единственным перерывом был навигационный глюк, вызванный помехами в самом гиперпространстве. Когда нам сообщили, что корабль на пять световых лет сбился с курса, один из исследователей пришел к выводу, что громадные порталы в последнее время использовались слишком часто.

– Нам тысячу раз говорили, что мы не можем поставлять сырье в нуждающиеся системы. Единственное, что могло вызвать такую неприятность, – это частый проход гигантских судов – чрезвычайно частый проход невообразимо больших судов! И кто, по-вашему, санкционирует это?

Он обвел попутчиков многозначительным взглядом, словно нас можно было вынудить разгласить что-то из наших знаний в этом вопросе. Другие – те, кто оторвался от своей возни с анциллами, – все как один высмеяли его теорию.

Я промолчал. Я был свидетелем одного такого прохода и имел сведения о другом, но определенно не следовало рассказывать то, что мне известно.

И все же этот глюк вызвал неожиданное и неконтролируемое отклонение от курса, что спровоцировало неожиданную инспекцию, которую осуществила команда взволнованных строителей. Они прибыли на боевом корабле неизвестной мне конструкции, быстроходном, с гладкими обводами; они перехватили нас близ когда-то заброшенной ассоциации экстрасолнечных планет. Среди исследователей быстро распространился слух, что мы приблизились к защищенной платформе, о которой никто из них ничего не знал.

В группу высадки входили агенты службы безопасности строителей, в нарушение стародавней традиции среди них не было ни одного Воина-Служителя. Они, соблюдая надлежащую вежливость, тщательно проверили журнал перемещений. После этого вежливо попросили нас снять нательную броню – на мне, конечно, ее не было – и опросили анциллы в поисках неизвестно чего.

Команда вскоре оставила корабль, придя к выводу, что отклонение от курса случилось непреднамеренно, но нас так ни о чем и не проинформировали. Перед отлетом один из членов экипажа смерил меня взглядом, сочетавшим презрение и жалость.

Я был единственным, кого они проигнорировали.

Это, естественно, вызвало подозрения относительно меня. Распространились слухи, что истинной причиной задержки был я, и только самые храбрые исследователи низшего звена потом отваживались говорить со мной. Но вскоре даже они исключили меня из числа собеседников.