Криптум

Из палубы поднялась колонна, усаженная небольшими шариками, и, медленно вращаясь, приблизилась к моему боку. Шарики высунулись на стеблях и прикоснулись к моей коже, вступили в контакт с моими точками нервной и генетической энергии, метаболическими и катаболическими резервами…

Память, мышцы, намерение, страсть, интеллект, стабильность… и эта особенная связь с Мантией, которая есть у всех, но которую мало кто ощущает, о которой мало кто догадывается.

Те точки моего существа, обнажение которых вызывало такое же смущение, как прилюдное обнажение моих половых органов, даже в еще большей степени – ведь Предтечи никогда не испытывали особой стыдливости относительно секса.

– Ментор и спонсор, – сказал он. Поднялась еще одна колонна, и новые шарики окружили его крупное тело, вступили в контакт с ним. – Пусть лучшее будет взято из моей жизни. Пусть зрелость этого юноши будет обследована и максимизирована. Пусть все способности, все то, что любимо Мантией, будут взращены и поощрены. Пусть все прошлое останется в прошлом, а все будущее приблизится, станет реальным и физическим…

Дидакт произносил и произносил слова, но я уже не понимал их смысла. Я пребывал в прострации и не мог говорить.

Мое тело начало реагировать.

Глава 16

Дидакт удалил шары вручную, что произошло, вероятно, несколько часов спустя.

Звезды медленно переместились и приняли новую конфигурацию.

Я словно находился в центре вселенной, не мог ни убедить себя, ни поверить, что повернулись не звезды, а наш корабль.

Я был перенесен на корму и помещен в большую каюту, в которой вполне мог разместиться целый взвод воинов: единственный источник серого света в задней стене, никаких украшений, все чисто, чуть-чуть прохладно.

– Некоторое время ничего не ешь, но пей, когда почувствуешь жажду, – сказал Дидакт, располагая мои конечности на койке. Койка была больше, чем мне требовалось… пока. – Твое тело будет растревожено. Не все перемены произойдут сразу. На это может уйти много дней.

– Я чувствую тень в голове, – сказал я.

– Это твое прежнее «я». Скоро ты ощутишь, как твой мозг становится чище, работает быстрее. Ты испытаешь некую чванливую веселость, но потом и это пройдет."

"Оставшись один в каюте, я пережил первые изменения: неторопливую, осторожную боль в конечностях. Особенно сильной была боль в руках. Я посмотрел на них: как будто уже стали больше, темнее, кожа – шершавее и серее. Мне всегда казалось, что более высокие касты менее привлекательны, чем манипуляры.

Красота моей юности уходила. Я становился уродливее.

Мне было все равно.

И когда ты понял, что вырос?

Мне показалось, что у моей койки стоит Чакас, смотрит на меня, нахмурившись. Как занятно, что я был похож на него. Очень похож.