Криптум

Более всего мою юношескую наивность потрясло понимание того, что мир Предтеч – мир вековечного социального порядка и регламентированности, внутреннего покоя против внешнего хаоса – может оказаться не таким уж и вечным, что подъем по лестнице форм от манипуляра до строителя, от которого я так беззаботно бежал…

Всему этому в скором времени, возможно, будет положен конец.

Этим утром я впервые почувствовал, что значит быть смертным. И не только лично для себя. Я понял глубокий старый символ времени – две стрелки на циферблате и молния между ними, словно пальцы, сложенные в треугольник, замыкающий в себе крупицу самой судьбы. Треугольник, из которого нет возврата.

Чакас прервал мои мысли, прикоснувшись к плечу. Он смотрел на колонны с откровенным страхом на лице.

– Они приближаются с востока, – сказал он.

– Через озеро, над мерсом?

– Нет. Корабли по всему небу. Библиотекарь больше нас не защищает.

– Дидакт знает?

– Какая мне разница? – сказал Чакас. – Он чудовище."

"– Он великий герой, – сказал я.

– Ты дурак, – сказал Чакас и бросился назад, петляя между деревьями.

Глава 9

Корабли медленно двигались громадными серо-черными волнами с востока на запад. Казалось, небо рассекла исполинская лента из стали и адамантиума. Сколько же их! Я никогда не видел так много кораблей в одном месте, даже в дни церемоний на родной планете родителей. Чего я не мог понять, так это причины, по которой они собрались в таком количестве, если только речь не шла о том, чтобы схватить и поместить под стражу одного-единственного Воина-Служителя.

Такая демонстрация силы казалась чрезмерной.

Но похоже, все вокруг считали меня простофилей. Я держался у внутреннего берега, валялся на песке и смотрел, как корабли выстраиваются в плотные кольца, двигающиеся по спирали в направлении кратера Джамонкин. В центре кольца находился корабль строителей – крупнейший из всех, какие я видел, – и шахтерский корабль, размерами превышающий любой из тех, которыми владела моя обменная семья. Он устойчиво держался в бинарном облаке буферных энергий. Сам воздух стал каким-то жестким и резким от давления замершей в небе армады.

На мое лицо упала тень. Я поднял голову и в считаных метрах увидел боевого сфинкса, возвышающегося на кривых ногах.

– Дидакт просит твоего присутствия, – объявил он.

– Зачем? – спросил я. – Вся Галактика приближается к горькому концу. Я всего лишь кусок расходного материала, не стоящий промывки.

Сфинкс шагнул ко мне, раскрыл верхние руки, покрытые сетью гибких манипуляторов. Между всеми его соединениями мелькали проблески голубого света.

– Значит, это не просьба, – пробормотал я и поднялся на ноги. – Мне идти? Или предлагаешь подвезти?

– Смирись с неизбежным, манипуляр, – нараспев проговорил сфинкс.