Криптум

Она являла собой саван смерти громадного, возможно, сокрушительного поражения – последней битвы в гражданской войне Предтеч, – и саван этот был сшит из несущихся фрагментов поврежденного кольца и разбитых кораблей, из изувеченных смотрителей и смотрителей с отшибленным разумом, лишившихся своих норм поведения; из метархии, забытой и хуже чем бесполезной, и, конечно, из замерзших тел сотен тысяч Предтеч…

Я день за днем бродил по этому лесу, бродил и ночами, сопровождаемый маленькими сородичами бронированного паука; у них над крохотными глазами имелись зелено-голубые фонарики, освещавшие мне путь.

Ночь за ночью я наблюдал, как осторожные скелеты жесткого света, создаваемые кольцами, образуют спицы, стабилизируют их, прежде чем запланированно выпустить…

Я изучал странные формы ступиц жесткого света в центре этих колец. Эти ступицы раньше предназначались для излучения смертоносных энергий, когда производился выстрел…

Если производился. Теперь это казалось очень маловероятным.

Двадцать дней прошло, двадцать циклов дневных плазм. Я выздоровел. От моей сиделки Каликса – Предтечи первой формы, более высокого, чем я, изящного и к тому же довольно сильного, – я узнал, что мои спутники тоже выздоравливают. Но еще до нашего воссоединения было организовано другое.

Настало время познакомиться с Библиотекарем.

– Она ждала тебя, – сказал Каликс.

Я пошел за ним из леса.

Транспорт с пятого лепестка доставил меня на главную платформу Ковчега, изящную структуру в форме слезы, расположенную прямо под башней, которая генерировала плазму для звезд.

Здесь перед встречей еще один творец жизни, пожилая Предтеча третьей формы, в броне даже более древней, чем у Дидакта, провела собственную придирчивую инспекцию. Она критически шмыгнула носом и задала мне три вопроса.

Я ответил на все. Ответил правильно.

Она посмотрела на меня со странным выражением озабоченности.

– Я всего лишь его жалкий двойник, – стоял на своем я. – Я не интегрировался…

– Нет-нет, интегрировался, – сказала она. – Что бы ты ни сделал, пожалуйста, не разочаруй ее. Она чувствует себя виноватой за то, что случилось, но…

– В чем она чувствует себя виноватой?

– В том, что прервала твой естественный рост и навязала кое-что другое.

– Я сам сделал этот выбор.

– Нет, Звездорожденный согласился лишь отчасти. Ты – тот выбор, на который он согласился, но последствий он не знал.

– Он… я вернусь, когда моя миссия будет завершена.

– Айя, – сказала творец жизни. – Это день радости и печали для всех. Мы чтим наших Создателей выше всех Предтеч, а Библиотекаря – выше всех Создателей. Она наш свет и наш учитель. И она ждала этого мгновения тысячу лет… хотя и предполагала, что это случится по-другому.