Криптум

"

"Я подался назад, меня пробирала дрожь; и не только от холода. Я знал, о чем они говорят. Похоже, воины магистра строителей использовали Ореол, испытанный на Чарум-Хаккоре, чтобы закончить то, что они начали делать с сан’шайуумами. Я там был; я едва ушел из жестоких рук магистра строителей.

Но что случилось с Дидактом и людьми?

И куда делась анцилла метарх-уровня? Эти феноменальные искусственные интеллекты, гораздо более мощные, чем любые персональные или корабельные анциллы, управляли самыми сложными строительными проектами, и закон строго ограничивал их применение. Таких анцилл существовало менее пяти, и никогда не допускалось, чтобы ими пользовалось какое-либо лицо – только сам Совет. Вспыхнуло мое другое воспоминание со своей собственной болью и яростью.

Анцилла метарх-уровня… предназначенная для обороны… управляет Ореол!

– …был отозван для отчета. Кольца, все, кроме одного, были возвращены на парковочную звезду в сопровождении наемников. Я подал запрос на их уничтожение. А также на Зеро-Зеро…

Кроме одного. Миг кризиса приближается. Остались считаные дни. А может, и меньше.

И снова мудрость Дидакта, на сей раз холодная и краткая.

Здесь недолгая четкость звука пропала, и теперь я слышал только исходящие откуда-то из-под купола шумы, похожие на далекий шепот. Но в этом крыле нашего древнего дома находились только живые Предтечи. А слышал я, вероятно, воздушные потоки больших объемов. А вскоре начал падать снег, и реактивированная осветительная система купола, проявив интерес к потенциальной красоте внутренней погоды, начала высвечивать крутящиеся хлопья.

Здание оживало после своего временного ступора и показывало себя, как я подумал, моему отцу и его гостю, но, когда я снова посмотрел вниз, оба уже ушли.

Скажи ему.

Скажи ему сейчас. Ему необходимо знать.

С первой утренней зарей я спустился из своей башни на веранду. На членах моей семьи были только белые сорочки, а их броня отправилась на полировку и тщательную проверку. Стол был накрыт к первому завтраку: фрукты и орехи, что, с болью подумал я, было бы целиком и полностью одобрено Райзером. Хотя флорианец мог бы также принести и лакомства, нарушив душевный покой моей матери.

Мой отец стоял у ограждения, смотрел на наше дисковое море и огромные поля лилий. Когда-то он казался невероятно большим, грозным и холодным. Теперь выглядел просто уставшим, слишком изнуренным, чтобы даже присоединиться к разговору моей сестры и матери, что когда-то давало ему отвлечение от забот и отдых.

Сейчас.

Слова неожиданно пришли сами.

– Кажется, я ношу в себе послание, – сказал я, прежде чем успел себя одернуть. – Только я не знаю, кому оно адресовано.

Отец медленно повернулся и посмотрел на меня.

– Я этого ждал, – сказал он. – Слушаю.