7
0Новая метла, в звании штандартенфюрера, расследуя это загадочное дело, не упустит шанса перетрясти всю верхушку местной оккупационной власти. Надо суметь воспользоваться этим шухером.
Оставив «лоханку» у ворот, я открыл калитку собственным набором отмычек и проник во двор. Окна в доме были ярко освещены, словно пани Радзивилл устраивала светский прием, пренебрегая при этом обязательной светомаскировкой. Я подергал за ручку старинного звонка и дверь распахнулась, словно меня ждали. Горничная полковника присела в книксене, пропуская меня внутрь. Комбинезон, изгвазданный в канаве, я снял, физию вытер носовым платком, но все равно вряд ли вид у меня был пригоден для вечеринки.
— Госпожа дома? — поинтересовался я.
— Да, герр Горчакофф! Пройдите в гостиную.
Я проследовал в указанном направлении и увидел, что щедро освещенные комнаты отнюдь не подготовлены к приему высокопоставленных гостей. Все вещи были сдвинуты с места, на столах и диванах лежали открытые чемоданы из которых выглядывало разное, наспех сваленное тряпье. Нет, никаких гостей Доминика не ждала. Наоборот, она собиралась драпать. И не одна. Видимо, ждала, что полкан привезет рыжье, и они благополучно сдриснут за океан. Что ж, придется разочаровать мадам.
— Ты? — легка на помине, ворвалась она в гостиную. — А где Вальтер?
— Готовится произнести последнее слово подсудимого, — ответил я.
— Какое еще — последнее слово? — опешила пани Радзивилл, видать, мысли ее были уже на подходе к острову Эллис, где американские миграционные власти встречали прибывающих в Нью-Йорк.
— Надеюсь, что на Страшном суде предоставляют такую возможность. Как писал русский классик: «но есть и высший суд, он недоступен звону злата…».
— Кстати, а где золото? — деловито осведомилась она, не став уточнять, что именно произошло с полковником.
— Вот! — сказал я, выкладывая на роскошно инкрустированный ломберный столик слиток. Один единственный.
— И это все⁈ — изумилась Доминика. — А остальные где⁈
— В Караганде, — отрезал я и пока она хлопала глазами, не врубаясь в соль хохмы, пояснил: — Пани Радзивилл, это золото принадлежит советскому народу. Отдавая вам этот слиток, я иду на преступление… Короче, пани, бери, что дают и дуй отсюда, пока не перекрыли все дороги. Паспорт надежный у тебя есть?
— Да, на имя Сельмы Свенсон, жены шведского дипломата, — проговорила она растерянно.
— Так вот, фру Свенсон, садись в автомобиль своего суженого и катись к советско-финской границе. Сумеешь добраться до Стокгольма, твое счастье. А больше мне тебе предложить нечего.
Она поняла. Кивнула, забрала слиток и вышла из комнаты. Больше в доме полковника мне нечего было делать. Я вышел в прихожую.
