7
0Дверь оказалась приоткрыта и оттуда доносилась бодренькая мелодия «Рио-Риты» — тогдашнего международного хита. Веселятся, значит. Интересно, фройляйн Зунд уже приступила к выполнению своего плана или ждет меня? Впрочем, там же еще должен находится господин Фролов, он же — советский разведчик Карнаус. Легок на помине! Не успел я переступить порог, как мне навстречу вышел Лаврик, собственной персоной.
— Есть сведения, что профессор не тот, за кого себя выдает, — сказал я ему, без лишних предисловий.
— Возможно, — без удивления откликнулся Юрий Иванович.
— Я его постараюсь расколоть, но тебе при этом присутствовать не обязательно.
— Тогда я ухожу! — сказал чекист, снимая с вешалки в прихожей пальто и шляпу.
— Как мне тебя найти, в случае надобности?
— Я живу неподалеку, на Некрасова десять, в квартире доцента Новикова. Ты его видел. Старичок в круглых очках.
— Он знает, кто ты?
— Знает. Виктор Семеныч товарищ проверенный, подпольщик с дореволюционным стажем, правда, бывший эсер, но это дела не меняет.
— Хорошо! До встречи!
Карнаус нахлобучил шляпу, а я наоборот, снял кепарик и пальто, и вошел в ярко освещенную комнату, посреди которой топталась парочка, отплясывая популярный фокстрот. В общем — все невинно, пока придраться не к чему, но я не спешил. Присел к столу, налил себе водочки из бутылки с наклейкой «Smirnoff», подцепил побольше икорки и выложил на ломоть ржаного хлеба. Видать, хозяин решил порадовать гостей угощением в силе «а ля рюс». Закусывая, я искоса посматривал на танцующих.
У нас, в России, к дядюшке, который так наяривает с племянницей, уже появились бы вопросы, но у немчуры свои представления о приличиях, тем более — в Третьем Рейхе. Я решил не торопить события. Марта знает, что делает. Вон как она задницей крутит! У прохвессора уже, наверное, тесновато стало в брюках. Тем более, он изрядно подшофе. По-моему, герр Бюлов даже не заметил моего появления. Ну да — один русский вышел, второй вошел. Какая разница, кто именно? Все они на одно лицо!
А фройляйн так и манит своего названого дядюшку — попкой, ручками, глазками вертит и отступает в комнату, дверной проем которой едва задрапирован портьерой. И виднеется в том проеме двуспальная кровать, спинка поблескивает никелированными шишечками. Ага, вот значит какой план у Марты. У пьяного мужичка, при виде койки, на фоне которой так соблазнительно покачиваются крутые бедра сочной бабенки, крышу сорвет окончательно, родственник он там или нет."
"Сорвало. Я услышал как ухнули кроватные пружины под тяжестью двух тел. Потом — смачный шлепок пощечины и сдавленный вопль: «Помогите!». Как истинный рыцарь и пылкий любовник, я не мог остаться равнодушным к призыву о помощи. Вскочил и кинулся в спальню.
