6
0Послышались решительные шаги, и к нам присоединился мой дедуля. Увидев дохлого Зиверса, он побледнел, обвел диким взором помещение, узрев меня, попытался что-то то ли спросить, то ли приказать, но челюсти его клацнули, не в силах выдавить ничего, кроме нечленораздельного воя. Видя, что Анхель Вольфзауэр не в силах сформулировать вопрос, слово взял фельдфебель из охраны:
— Что здесь случилось⁈
Ну наконец-то!
— Я-я… Не знаю… — залопотал я. — Господин офицер изволили показать господину шарфюреру свой ножик… Тот взял его и… Захрипел вдруг, затрясся… Упал на господина офицера… И потом… Они оба упали… Вот…
— Это похоже на правду! — вдруг произнес Анхель.
Я взглянул на него с изумлением. Куда только подевался этот испуганный гражданский — бледный, с клацающими зубами? Так быстро оправился, или его смятение лишь хорошо разыгранная пантомима? Да кто ты такой, милый дедуля⁈ Было бы глупо тебя прирезать, так и не узнав твоей тайны. А она у тебя есть, по глазам вижу. Да и не стала бы баба Нюра якшаться с обычным нацистским ублюдком. Она скорее бы в петлю влезла. Ведь я ее знаю. Значит, я обязан выяснить подноготную этого молодца. Как ни крути, а нас с ним связывают кровные узы.
— Герр Вирхов был болен, и когда ему становилось худо, не мог контролировать свои движения.
Для кого это он говорит? Для солдат или для меня? А если для меня, то что он этим хочет сказать? Бляха-муха, головоломка! На кой черт она мне сейчас?
— Шарфюрера отнесите в погреб! — все более крепнущим голосом распорядился Анхель. — А гос… гауптштурмфюрера положите в машину, на которой он приехал. Его надо будет отвезти в Плескау. Пусть тамошняя служба безопасности разбирается.
Опа! Он не назвал Зиверса по фамилии, значит, уверен, что солдаты во главе с фельдфебелем не знают, кто этот дохлый эсэсман. И судя по тому, что фрицы засуетились, исполняя приказания, Вольфзауэр здесь в авторитете. И не исключено — что в чине, просто погонами в обычные дни не светит. Солдафоны выволокли трупы и мы с дедулей остались вдвоем. Я молчал, наблюдая за ним. А он обошел кабинет, подошел к столу и вдруг дернул на себя ящик стола, куда я засунул заточку."
"Черт! Неужто придется кончать немчика⁈ Конечно, дело он свое сделал. Родил моего папу, а следовательно — и меня, но… свернуть шею своему дедушке, даже не узнав, кто он и откуда?.. С души воротит от такой перспективы. Анхель долго смотрел в открытый ящик, и у меня было полно времени на то, чтобы одним прыжком настичь его и присоединить к теплой, вернее, уже холодной компании герров Зиверса и Вирхова, но я все еще медлил, словно на что-то надеясь.
— Будешь уходить, забери это! — вдруг сказал Вольфзауэр по-русски.
