Красное бедствие

Скажем, что мы беженцы, что армия Лаверна спалила наш дом и мы пришли сюда в поисках убежища.

– Договорились. А еще скажем, что у меня особо заразный лишай, чтобы они не вздумали и пальцем ко мне прикоснуться.

– А ты быстро вживаешься в роль, – одобрительно сказала Фэй.

– Я просто зла, что им и дела нет до того, что произошло с моей семьей, – едва слышно ответила Ромэйн. – Пойдем."

"Владелец лавки встретил их прохладно, но, увидев золото в руках Фэй, расплылся в плутоватой улыбке и принялся показывать им костюмы, «достойные самого лорда». Решив, что выделяться им ни к чему, они взяли по паре плотных узких штанов, купили темные рубашки, ремни, сапоги и перчатки, на всякий случай. Надевать обновки не стали, чтобы не испачкать, пошли в ближайшую таверну и заплатили за небольшую комнату на втором этаже.

Внутри оказалась пара прохудившихся матрасов, грубо сколоченный стол и пыльное окно, зато простыни и полотенца были свежими и пахли мылом.

Ромэйн кое-как помылась в большой деревянной бадье и с удовольствием надела купленные вещи. Смыв с себя грязь, она будто смыла и весь ужас последних дней, ее дух воспрял, и она решила спуститься в зал таверны, чтобы послушать местные сплетни.

Ромэйн села за самый дальний стол так, чтобы видеть вход и не пропустить возвращение Фэй – она ушла договариваться насчет лошадей. Веснушчатый мальчишка принял заказ и убежал на кухню, а Ромэйн подперла голову рукой и принялась разглядывать посетителей.

Многие смотрели на нее в ответ, наверняка поражаясь ее странной и, несомненно, уродливой прическе. Ромэйн провела рукой по черепу и вздохнула.

Да, потерять волосы было тяжело, но никогда прежде она не чувствовала себя частью большой семьи так остро, как в темноте комнаты, глядя на мать, готовую к бою.

Вырастут новые, решила Ромэйн и принялась есть печеную картошку. Волосы – наименьшая из ее бед.

– Служил я как-то лорду, – затянул бард, – и гостем был его, пока однажды ночью не вылакал вино! Когда меня поймали, я был изрядно пьян и, выбравшись из замка, стянув штаны, стоял! Увидев меня голым, лорд скромно покраснел, зато его жена…

Ромэйн покачала головой. Знают ли местные, что случилось, или слухи о бойне в Синей Крепости еще не дошли досюда?

– Нет у нас больше лорда! – выкрикнул кто-то из толпы. – Пора тебе написать другую песню!

В барда полетела пустая кружка. Тот легко увернулся и пригрозил собравшимся кулаком.

– Пригрела меня на груди девица знатных кровей, – бард завел новую песню, – и не было никого в целом мире добрей! Кормила меня и поила, у груди держала меня, будто я не просто мужчина, а ее родное дитя!

– То была баба или свиноматка? – выкрикнул кто-то.

Раздался дружный хохот, но бард, будто не замечая его, продолжил исполнять свою скабрезную песню.