7
0– Ты ведь никому не расскажешь, братец? Если я открою тебе секрет, ты сохранишь его в тайне?
Савьер напряженно уставился на брата.
– Скоро мы призовем еще больше эмпуссий, больше демонов, и никто не сможет противостоять нам.
– Ты безумен, – выпалил Савьер.
– Если желать величия – это безумие, то ты совершенно прав. – Лаверн резко встал и подошел к окну. – Моих предков заставили унижаться, приносить клятву на крови и лишили их возможности иметь армию. Нас предали, истинного императора свергли, и наш Дом потерял былое величие.
– О каком Доме ты говоришь? – Савьер выпрямился в кресле.
– О Доме Алых Шипов. – Лаверн развернулся на каблуках, и их взгляды встретились. – Бедивир правил, потому что так повелели боги! Он был истинным наследником Большого трона Объединенной Империи!
– Он был тираном, – возмутился Савьер. – Земли, что ныне зовутся Свободными, захлебывались в крови во время его правления.
– И что с того? Удел лордов – во всем подчиняться императору. Они не имели права…
– Он убивал их детей! – Савьер попытался встать, но острая боль пронзила бедро, и он рухнул обратно в кресло. – Он снял кожу с дочери лорда Байрона за то, что она не пожелала делить с ним ложе!
– Она не имела права «не желать»! – выкрикнул Лаверн. – Воля того, кто сидит на Большом троне, – это закон. Все должны подчиняться ему.
– Так или иначе, ты не единственный наследник Алых Шипов. У лорда Дайриса есть двое сыновей и дочь, ты…
– У лорда было двое сыновей. – Лаверн ухмыльнулся.
Савьер с трудом сумел сдержать рвущийся из груди разочарованный стон.
– А дочь? Ее ты тоже убил?
– Отдал эмпуссиям. Кровь женщин нравится им гораздо больше, чем кровь мужчин. Теперь я единственный наследник Высокого Места и всех прилегающих земель. Единственный прямой потомок Бедивира.
О том, что у лордов Алых Шипов могли быть незаконнорожденные дети, Савьер предпочел умолчать.
– И что ты собираешься делать дальше?
Лаверн оценивающе посмотрел на Савьера, будто пытаясь понять, достоин ли тот доверия.
– Я открою дверь, запертую уже много веков, – медленно произнес он, наблюдая за реакцией брата. – Впущу в наш мир ту, кто способен по достоинству оценить мою преданность. Я слышу ее голос всю свою жизнь, моя матушка тоже его слышала, но она была всего лишь женщиной, выданной за недалекого лорда. При всем моем уважении к покойному отцу, ума ему недоставало. Он не мог здраво оценить перспективы.
– О чем ты говоришь? – Савьеру начинало казаться, что брат насмехается над ним. – Какие еще перспективы?
Лаверн приблизился к креслу, навис над Савьером и пригвоздил его к месту холодным взглядом."
"– Ты ведь не предашь меня, брат? Не заставишь пожалеть о том, что я сохранил тебе жизнь?
– Н-нет, – заикаясь, ответил он.
