– Прикрой! – Евгений Анатольевич выскочил из укрытия и ударом ноги отправил дымовую гранату в воду. Затем осторожно приблизился к краю причала, держа «Винторез» в полной готовности.
Незнакомец лежал на дне катера и корчился от боли. Меткий выстрел майора полностью вывел из строя его правую руку. Увидев Сапрыкина, уродливый пришелец потянулся к своему автомату.
– Нет! – строго сказал Сапрыкин.
Но пришельца это не остановило.
– Сам напросился. – Евгений Анатольевич лег на причал, чтоб достать до лежащего в катере и ткнул его стволом в рану.
Незнакомец взвыл от боли и засучил ногами.
– Его надо вытащить на берег, – сказал подошедший Джонсон.
– Согласен. Вытаскивай.
– И почему я?
– Рон, ты зря свои мускулы накачал что ли? Покажи, на что способен их обладатель.
– Ладно, майор. Черт бы тебя побрал, – вздохнул американец.
* * *Когда-то жизнь медведицы была наполнена смыслами. Сначала этим смыслом являлись ее детеныши. Вечно взъерошенные, постоянно что-то ворчащие медвежата, постоянно борющиеся друг с другом и цепляющиеся к ее лапам. Но однажды их растерзал другой хищный зверь.
Это сделало медведицу одержимой, что также являлось смыслом существования. Медведица долгие месяцы выслеживала того, кто лишил ее потомства. Столкнувшись со своей целью вплотную, медведица готова была умереть сама, но только ради того, чтобы уничтожить убийцу своих медвежат. Возможно, так и случилось бы. В неистовой схватке они истерзали бы друг друга до смерти. Но вмешались двуногие. Они помогли убить злейшего врага медведицы, но она выжила и теперь бесцельно бродила среди сопок, не решаясь уйти далеко от того места, где еще недавно она ощущала какую-то цель.
Иногда медведица украдкой приближалась к месту своей схватки с гигантской росомахой. Забыв, что враг мертв, она долго внюхивалась в окружающее пространство и смотрела на место своей схватки, ожидая, что враг появиться вновь, вселив в опустошенного бессмысленностью своего существования зверя новые смыслы, ярость и решимость драться. Но все было тщетно. Даже самые примитивные инстинкты проявлялись в медведице слабо. Она ела мало и будто через силу. Перебивалась травой, ягодами… Но такая диета смертельна для ее размеров.
А о том, чтобы накапливать жир на зиму, не было и речи. Она продолжала бесцельно бродить неподалеку от человеческих жилищ, забиралась на вершину сопки и подолгу глядела на зубастый от других сопок и вулканов горизонт. Иногда, после непродолжительного сна, она жалобно скулила, осматривая ближайшие заросли. Она искала своих медвежат. Ведь только что она видела их. Значит они где-то поблизости. Но животное не понимало разницу между сновидениями и реальностью. Так она и существовала.
3
0
