Край земли-2. Огонь и пепел

Он понимал, что и она и многие другие ждут от него спасительного решения. Но ему нечего было предложить. Он был в шаге от того опустошения, что царило сейчас в разуме Андрея Жарова, и быть может, в шаге от последнего в жизни сердечного приступа.

– Сколько мы потеряли сегодня? – спросил он, разжав объятия.

– Пятьдесят два человека, – ответила Жанна. – Больше всего после первого обстрела. Потом они провели разведку боем. Пытались прощупать наши укрепления по периметру. При этом мы потеряли двух ополченцев. Второй залп они нанесли ближе к укреплениям на дороге в Приморский.

Видимо, их разведка скорректировала огонь. Дядя Женя, если у них достаточно боеприпасов, то они просто сровняют нас с землей. Если мы попытаемся переселиться куда-нибудь в Паратунку, это ничего не даст. Уроды от нас не отстанут, пока мы можем сопротивляться и вообще живы.

– Я понимаю, – вздохнул Сапрыкин.

– Тогда что нам делать?

Майор отошел в сторону, задумчиво массируя лоб.

– Слушай, та машина, что я тебе дал. Где она? Она уцелела?

– Цела и невредима. Стоит возле ДК «Меридиан». Там у нас сейчас главный госпиталь и убежище.

Сапрыкин поднял на Жанну взгляд.

– Вам надо держаться. Вот что делать.

– И все?! – разочарованно развела руки Жанна.

– Нет. Не все. Я заберу сейчас машину. Мне надо кое-куда съездить. Давай встретимся на берегу через два часа. Там, где мой трофейный гидроцикл припрятан. Договорились?

* * *– Мы ведь заметили это и раньше. Ледники растаяли на склонах Авачи, – сказал Антонио, поднявшись со стула. – Но потом мы стали ближе к вулкану и я в свой телескоп мог разглядеть уже кое-какие детали. И я заметил кое-что. Я зарисовал динамику. – Он указал на разложенные листы бумаги.

 – И она растет в прогрессии, эта динамика.

Оливия подошла к столу и стала рассматривать рисунки, на которых был изображен один и тот же вулкан – Авача. Рисунки были пронумерованы и чем более позднее рисунок, тем отчетливей заметна выпуклость на склоне вулкана.

– О господи! Тони, ты точно все зарисовал? Нет ошибки?

– Милая Оливия, если ты помнишь, то я все рисую с фотографической точностью. Ну, кроме карикатур, конечно.

– А каков временной интервал между вот этими последними рисунками?

– Четыре часа, Оливия. За эти четыре часа вздутие склона увеличилось больше, чем за двое предыдущих суток.

Правда в том, что мой старый друг – Везувий – нашел меня. Представь, что вся магма нашей планеты, это такой вот адский метрополитен, а разбросанные по планете вулканы – его станции. Он приехал. И уже рвется на поверхность.

– Это что же получается, – пробормотал Михаил, разглядывая зарисовки Антонио. – Мы накануне полноценного извержения?

– Совершенно верно, – кивнул Квалья. – Но это будет не простое извержение."

"– Сент-Хеленс[34], – вздохнула Собески.