3
0
– Ну что ж, мы благодарны вам, миссис Собески, за ваш исчерпывающий и весьма познавательный рассказ, – громко провозгласил шериф. – Теперь, я думаю, настала очередь выслушать то, что поведает нам Михаил. Прошу сэр…
Крашенинников поднялся и сделал несколько шагов вперед.
– Как хорошо, что про меня все забыли, – улыбнулся Квалья. – Но если вдруг и мне придется говорить, то я скажу: «Привет, я Энтони и я алкоголик».
– Перестань, – вздохнула Собески.
– Я Михаил Крашенинников. Можете называть меня просто Миша или Майкл. Так вам будет проще.
– И все-таки, Миша, мы все с нетерпением хотим выслушать вас, – произнес шериф. – Попробуйте рассказать то, что сейчас очень волнует всех нас. Насколько те люди, находясь в плену ложных представлений об американцах, могут быть опасны для нас?
– А этот Карл очень даже не прост, – шепнул Оливии Антонио.
– Опасны ли для вас те люди? Опасны ли для вас мои соотечественники? – вздохнул Крашенинников. – Это очень сложный вопрос.
– Ну, так ответь, черт возьми, прямо! Да или нет?! – раздался возглас из толпы.
– Да с чего ты решил, что этот русский будет говорить нам правду?! – выкрикнул кто-то еще.
Толпа загудела.
– Погодите… Погодите, дайте мне сказать… – растерянно развел руками Михаил, но его, похоже, никто не слышал.
– Тише! – заорал шериф. – Тише я сказал!
Тут же над толпой стал возвышаться поднявшийся Рон Джонсон.
– Ну-ка успокойтесь все! – как раскаты грома, обрушились на всех слова Джонсона.
Это помогло, и толпа заметно стихла."
"– Послушайте, именно правду я и хочу говорить. Но правда в первую очередь требует понимания. Ее недостаточно просто принять, как религиозную догму! То же самое и в отрицании правды! Без попыток понять ее, она ничего не стоит, хотя именно правда и есть одна из высочайших ценностей!
– Говори без этой патетики и философии! Говори проще! – снова выкрики из толпы.
– Проще?! – нахмурился Михаил.
