Два мотылька бились крыльями о стекло бутылки с отбитым верхом, в которой догорала свеча. Усталый взгляд теперь обращен на них. Два порхающих создания, словно пара разлученных влюбленных, с завидным упорством штурмовали стеклянную твердь, в отчаянной надежде встретиться там, в источнике света и сгореть в нем же от своей глупой любви.
Свеча почти догорела, и ей осталось всего несколько минут. Квалья вздохнул, прогнал упрямых насекомых взмахом руки, взял бутылку и направился к двери своего жилища. Еще свечи должны быть на первом этаже их нового дома.
Едва распахнув дверь и выйдя в длинный коридор, на противоположном конце которого находилось жилище Рона Джонсона, Квалья услышал тихий и недовольный голос:
– Сэр. Погасите немедленно свечу и не демаскируйте мою позицию.
В центральной части коридора было два окна. Одно выходило на руины Петропавловска, другое на небольшое поселение американцев и ущелье, с протекающей по ее дну речкой Крутоберегой. У выходящего на город окна сидел один из надзирателей, приставленных шерифом к новым жителям общины.
– Мне надо работать, и мне нужен свет, – возразил Антонио.
– Сэр, не разговаривайте громко, погасите свечу и вернитесь в свою комнату.
– Я сказал, что мне нужно работать. Но я не могу делать это в темноте. Сходи в таком случае сам на первый этаж и возьми мне там пару свечей.
– Вернитесь в свою комнату и ложитесь спать! Это приказ! – угрожающе произнес надзиратель.
– Кто, черт возьми, дал вам вообще право приказывать мне?"
"– Сложившиеся обстоятельства, – послышался второй голос.
Свеча погасла сама собой. Просто догорела и, моргнув на прощание, погрузила крохотное пространство вокруг Антонио во мрак, лишив надежды когда-либо встретиться и двух глупых мотыльков.
Квалья лег на собранную на скорую руку кровать и прикрыл глаза. Спать совершенно не хотелось.









