10
0Александра Цоя они любили и без стеснения тоже называли чукчей, а еще словом «мэтскай», что в переводе с их родного языка означало «медведь». Бывая в Вилючинске, Цой частенько гостил у них в доме и постоянно играл с детьми Жанны, которая в семье теперь была старшей. К их дружбе располагало и общее прошлое, связанное с избавлением выживших от банд.
– Ах вы, чукчи мои ненаглядные! – радостно вскинул руки Александр, встречая делегацию из Вилючинска.
Двадцатисемилетние близнецы Борис и Митя переглянулись и разом расхохотались, громко и заразительно. Жанна спрыгнула с телеги и крепко обняла Цоя.
– Кости переломаешь…
– Не боись, я аккуратно, – хохотнула Жанна, похлопав Александра по плечу.
– Ох, и сильна же чертовка, – подмигнул ей Цой. – Хорошо, что я не твой муж.
– А то! Враз бы у меня похудел, Мэтскай!
– Я не толстый. У меня кость широкая, – отмахнулся Цой. – Где Женька Гора?
– Суд еще не закончился. Позже будет.
Александр кивнул и указал в сторону школы.
– Хорошо. Андрей у себя. Дожидается вас.
Жанна с братьями направились в здание, а Цой взглянул на Евгения Сапрыкина.
– Дядя Женя, поделись табачком, а?
– Курить вредно, – проворчал Сапрыкин, хмурясь и проворачивая грань кубика.
– А сам чего пыхтишь тогда?
– Я уже старенький. Мне до фонаря.
– Да не жмись ты. Отсыпь табачку.
– В рюкзаке, – махнул за спину рукой Евгений Анатольевич.
Александр торопливо схватил внушительных размеров рюкзак Сапрыкина и, найдя там пухлый кожаный кисет с табаком, нетерпеливо набил им свою трубку и закурил.
Сокрушающий внутренности кашель не заставил себя долго ждать, и Цой разразился им после первой же затяжки.
– Йокарный бабай… где ты взял этот табак?.. – простонал Александр, откашлявшись и утирая выступившие слезы.
– В «Якоре»[32], блин, купил, – съязвил Сапрыкин. – Это самосад. Ты не видел, какие я плантации в сквере на Кронштадтской улице вырастил? Вот ведь молодежь пошла. Взял на халяву и еще жалуется при этом.
– Я слыхал, ты там коноплю выращивать пытался.
– Было дело. Но ведь это провоцирует всяких баранов. Я же ее для конопляного масла, которое в лампах хорошо горит и светит, да для канатов выращивать пытался.
"– Тоже верно, – кивнул Цой. – Но я, на всякий случай, даже не буду спрашивать, где ты семена этой дурман-травы достал. Ты, это, – он ткнул пальцем в кубик Рубика, – мозг себе взорвать хочешь? У меня была в детстве эта хрень. Ничего кроме психоза она мне не принесла.
