10
0Я из казарм.
– Чего? – поморщился второй. – Откуда?
– В чем здесь дело?! – послышался голос, и на поляне появился всадник. Его лицо Михаил узнал. Это курьер, который почти каждый день курсировал между Приморским и Вилючинском, сводя с ума визгом баяна и непотребными частушками. Но в этот раз у него не было ни баяна, ни другой отличительной и примечательной вещи – соломенного сомбреро. Он был в брезентовой плащ-накидке с капюшоном, какими пользуются рыбаки и охотники.
– Рубаха, этот чел машину разбирает! – доложил первый.
– Эта машина здесь черт знает сколько лет уже гниет и до сих пор на хрен никому не нужна была.
– Так по закону это собственность общины, слышь!
– Ему Санька Цой добро дал, – ответил всадник.
– Так это… Мы знать не знаем, что ему Цой разрешил. Откуда нам знать, что ему Цой разрешил?
– То есть, по-вашему, сам Александр Цой должен был явиться к вам домой и лично каждого из вас оповестить? – усмехнулся всадник. – Хорошо. Я как раз сейчас иду в Сельдевую[27]. Я ему передам, и он обязательно вас навестит и все вам объяснит.
– Да ты чего, Рубаха! – запротестовал второй.
– Вы слышали о банде Скрипача? – зловещим голосом спросил всадник. – Пока с ними не было покончено, они съели восемь человек в Вилючинске.
– Слышали, конечно. Кто ж о них не слыхал.
– Ну, так вот, – продолжил Рубаха. – Эта машина принадлежала Скрипачу. Именно на этом самом месте Александр Цой лично напал на него. Прыгнул с коня прямо вон в то окно. Он тогда чуть стройнее был, времена еще голодные были.
– Чем-чем?
Всадник поднял руки и сделал несколько жестов, будто играл на скрипке:
– Скрипичным смычком.
– Брешешь небось?
– Я сам видел. Я был здесь в тот самый момент.
– Да тебе сколько годков-то было тогда, Рубаха, а?"
"– Больше чем тебе, баран. Но! Вы, конечно, можете мне не верить. Имеете право. Но, думаю, Александру Цою вы поверите. Я скажу ему, чтоб он навестил вас вечерком и сам рассказал вам эту историю…
– Да ты в натуре, выхухоль, Рубаха! На хрена нам подляны делать, а?! Не говори ему ничего! Не надо, чтоб он к нам приходил! – завопили по очереди эти двое.
– Ну, тогда кончайте ерундой страдать и бегом в город! – крикнул всадник. – Там народ завалы до сих пор разбирает, а вы здесь сачкуете, падлы! Штрафные работы на говномесе захотели?!
– Нет!..
Они торопливо засеменили в сторону Вилючинска. Один из них бросил разочарованный взгляд на Михаила, развел руками и удалился.
Крашенинников вздохнул и провел рукой по мокрой голове.
