10
0Большим количеством этих бутылок хотели заполнить пустующие трюмовые отсеки тральщика для лучшей плавучести во время возможного в будущем дальнего плавания, если в корпусе образуется течь. Плыли старые автомобильные покрышки, еще какие-то непонятные, но рукотворные предметы, вымытые, видимо, из окрестностей Петропавловска. А вот проплывает надутая автомобильная камера от грузовика. Никита вспомнил, что с ней резвились дети, купаясь в бухте под присмотром взрослых. Он с ужасом подумал о том, что сейчас происходит в общинах.
– Как же я не хочу увидеть среди всего этого человеческие тела, – мрачно произнес Андрей, подойдя к Вишневскому.
– Как и я, брат, – вздохнул Никита.
Мусора становилось все больше, и теперь возникла другая опасность, что «Виктор Кочергин» просто не сможет преодолеть эти барьеры. Кораблю пришлось снизить скорость и лавировать между крупными скоплениями деревьев.
– Смотри! – воскликнул Жаров, вытянув руку.
В воде плыло что-то, похожее на тела людей, однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что это просто одежда. Рубашки, куртки, брюки и многое другое.
Тем не менее то, что это оказалось вовсе не телами погибших, радости не прибавило.
Вооружившись большим багром, Самсонов подошел к краю борта и подцепил один из элементов одежды. Когда тот оказался у него в руках, он принялся с интересом разглядывать свой улов.
– Ты чего, Герман Палыч? – спросил Вишневский, глядя на то, как хмурится мичман.
– Я не пойму что-то. Это униформа. Но явно не наша.
Андрей и Никита подошли ближе и тоже стали разглядывать выуженный предмет одежды.
– И чья она, по-твоему? – спросил Жаров.
– Не пойму толком. На американскую военную похожа. Только откуда ей здесь взяться?
– Может, ее из океана принесло, вместе с цунами? – предположил Вишневский.
– Сомневаюсь, – вздохнул Жаров.
– Тогда откуда это здесь?
– Из квартиры Сапрыкина. У него же целый гардероб там имелся еще со стародавних времен. И американские мундиры, и канадские, и японские, и китайские. Увлекался он этим делом.
– А где живет Сапрыкин этот? – спросил Самсонов.
– В Вилючинске. На Кронштадтской, семь.
– Да, но он, кажется, в сопки медведя ловить ушел. Разве нет? Жив ваш Сапрыкин.
Жаров покачал головой:
– Так-то оно так. Но бездомный теперь.
– Да, сколько там народу без крова осталось, – поморщился мичман. – И еще неизвестно, сколько весь этот ад пережило. – Он небрежно повесил мокрый иноземный китель Андрею на плечо и бросил: – Отдашь Сапрыкину, как вернется. Вот он обрадуется.
